Be More Chill [Расслабься]
Шрифт:
И вот весь из себя отмытый, классно одетый, без хлопьев перхоти на плечах, социально ориентированный, однако абсолютно непринужденный, я отдаю Хлое двадцать пять баксов за свою порцию пиктограмм. День сегодня просто замечательный, потому что на первом уроке я наконец-то разрешил проблему с перекличкой.
– Канилья, – выкликает мистер Гретч.
– Здесь.
– Дювокнович.
– Здесь.
– Горански.
– Здесь.
– Хир.
– Йоу!
Так просто! Мистер Гретч ничего на это не возражает. Зато весь класс оглядывается на меня, сказавшего «йоу» на перекличке. Я улыбаюсь. Ума не приложу: как я прежде не сообразил?
«Подобные вещи не в твоем характере».
Две минуты спустя Дженна вновь заводит свою шарманку об «Элизабет, которая дала сразу четырем парням в автобусе», и я набираюсь смелости сделать то, о чем давно мечтал:
– Заткнись ты, – рявкаю я Дженне. – Все давно знают, что «Элизабет» – это твое шлюховатое альтер эго.
Энн смеется. Марк Джексон смеется. Мистер Гретч ничего не замечает, а Дженна… Дженна затыкается. Пусть даже ненадолго.
– Майкл, какие планы на субботу? – спрашиваю я.
Вопрос звучит довольно неожиданно, полагаю. Насколько именно, оценить сложно, но, наверное, весьма неожиданно. Последний раз мы разговаривали десять дней назад. Майкл сам с собой играет в мяч у задней стены школы. На голове – отключенные наушники.
– Привет, Джереми.
«Зачем ты опять контактируешь с этим парнем?»
Погоди.
– Привет. Хочешь пойти на вечеринку?
Заметим, я на него не давлю. Просто предлагаю. Он волен отвечать что угодно.
– Не-а, – Майкл ловит мяч и поворачивается ко мне. – У меня к тебе тоже один вопрос. Ты помнишь набор лего «Средневековье»?
– Конечно.
– Помнишь, как мы потеряли деревья и пришлось «сажать» перед европейским замком пальмы вместо лиственного леса?
– А то!
– То есть ты не забыл этот анахронизм?
– Ну, да.
– Ага, понятно. А то я уже было решил, что ты полностью пересмотрел свое ботанство и…
– Брось, чувак.
– Ты же у нас теперь на волне и все такое.
«Да, мы на волне! Он прав».
Улыбаюсь:
– Вовсе нет. Правда. Я очень хочу, чтобы ты пошел на вечеринку.
– Отвали, Джереми. Ты до сих пор не извинился за то, что в торговом центре вел себя со мной как козел.
– Извинился. А если ты забыл, то прошу прощения еще раз. Извини меня, Майкл, за то, что тогда не извинился. Эта вечеринка, она… она и есть извинение.
– На вечеринке тебе нужен не я, а моя машина.
– Нет! Я сам туда поеду.
– Каким же образом?
– Взял несколько уроков вождения, – с оттяжечкой говорю я.
– Ладно, Джереми, – тихо говорит Майкл, – так и быть, отвезу тебя на эту вечеринку. Ты же убьешься.
Смотрю на тачку Майкла, припаркованную на школьной стоянке. Машина здорово смахивает на использованный презик, причем использованный не по назначению. Нет уж, на этом я не поеду.
«Правильное решение».
– Не дрейфь, я умею водить. И хочу повести сам.
– Нет, не умеешь, Джереми! Ты в жизни не сидел за рулем!
– Неужели это так сложно? Не верю, чувак.
Майкл прижимает мяч к груди.
– Хорошо, я поеду с тобой на эту вечеринку, лишь бы ты не натворил глупостей и не убился.
«Не бери его».
Нет, возьму. Хочу, чтобы он был там со мной. Мне не хватает Майкла, но прежде я не мог решиться брать его с собой.
«Отмечаю сильное несоответствие параметров».
Плевать. Кто говорил, что я смогу ввести его в свой новый круг общения?
«Отмечаю сильное несоответствие параметров».
Выключись.
– Ты согласен? Я правильно понимаю? – спрашивает Майкл.
– Ага, ты едешь со мной.
Протягиваю ему руку. Он хлопает меня по ладони. Прежде мы с ним всегда так здоровались: хлопок раскрытой ладонью. Я показываю ему новый способ, при котором пальцы чуть изгибаются. Меня этому научил СКВИП.
«Великолепно! – восклицает СКВИП. – Замечательная эффективность!»
В зеркале отражаюсь голый я. Положительные изменения, как говорится, налицо. Даже не ожидал. На теле ни волосинки. Те пять-шесть волосков, что росли на груди, СКВИП заставил меня удалить воском. Не могу отвести глаз от двух полосок на бедрах. СКВИП уговорил меня нарисовать там V, подчеркнув еще недоразвитые портняжные мышцы. Я воспользовался мягкими восковыми мелками и теперь похож на пластмассовую фигурку героя комикса с гнущимися ручками и ножками. Ужасно глупо.
«Нисколько. Ты теперь похож на Эштона Кутчера, а он – воплощение сексапильности, очаровывающей современных женщин».
А, ну да. Мальчишеской и какой-то там еще…
«Мальчишеской и в то же время сверхъестественной. Ты готов?»
Надеваю выбранные для вечеринки шмотки и спускаюсь на первый этаж. Сегодня суббота, девять вечера. Мама пропадает где-то на переговорах, папа смотрит в кухне футбол.
– Пап, я пошел! – говорю, проходя мимо.
Он развалился в кресле перед теликом, обложившись банками пива, арахисовой пастой и печеньем «Орео». Устроился с максимальным удобством, словно ставит научный эксперимент, исследуя доступную людям степень комфорта.
– Угу, давай. Желаю повеселиться и все такое.
Отец поворачивается ко мне, одновременно погрузив печенье в банку с арахисовой пасту. Хотя этот сорт «Орео» уже с арахисовой пастой.
– Нет, правда, сынок. Постарайся оттянуться по полной. Я до сих пор вспоминаю свою первую настоящую вечеринку.
– Ага.
Стою потупившись.
«Молодец. Ты должен выглядеть невинно».
– Если что, Майкл меня отвезет домой.
– Да-да.
Выхожу из дома и приседаю, точно ниндзя.
«Умница. А теперь – к подъездной дорожке».
Спускаюсь с крыльца и пробираюсь вдоль стены, едва не споткнувшись о свернутый шланг. Миную окно кухни. Мамина машина передо мной так и манит своими гладкими обводами, блестя в свете уличных фонарей и «газовой» лампы крыльца. Я собираюсь поставить на ее место рыдван Майкла, чтобы отец не засек отсутствия тачки, соберись он выйти пописать на крыльцо (иногда с ним приключается такое после футбола).
«Звони».
Достаю сотовый, набираю наш домашний номер. Слышу, как папа, недовольно ворча, топает из кухни в гостиную. Подождав три с половиной звонка, чтобы отец успел дойти до телефона, нажимаю на бипер, цепочку с которым я стянул из кармана его штанов, пока папа с мамой занимались этим самым (отец вечно бросает свои штаны в гостиной). «Бип-хуп-бип», – отвечает «Ниссан».