Чтение онлайн

– Ничего себе! Должно быть, он… ну…

– Толстый? Еще какой! И с каждым днем становится еще толще.

– А мой привозит из командировок арахис, который выдают в самолетах. Даже у других людей просит.

– Зачем?

– Просто я очень любила арахис, когда была маленькой. Сейчас я его вообще в рот не беру.

– И часто твой отец уезжает?

– «Большое приключение» обожает устраивать совещания в Вегасе. Туда он и летает. У него остались мили с его прошлой работы, их он использует, чтобы навещать родственников.

– Я бы скучал по отцу, если бы он постоянно мотался по командировкам, – говорю я, расхаживая по комнате.

«Остановись. У тебя голос от ходьбы дрожит. И что ты там теребишь?»

– Я и скучаю. Но он мне посылает письма. Представляешь? Не электронные, а настоящие, бумажные, с марками и в конвертах, которые нужно покупать.

– Во дает! – смеюсь я.

«Погоди-ка. Это интересно. Пожалуй, мы кое-что разузнали. Я все понял!»

– Ты еще здесь, Джереми?

– Да-да, извини.

– Выходит, мы счастливчики. Я, ты, Бак, Хлоя, Майкл.

Молчу, поскольку сам думаю о том же.

– И мы многим тебе обязаны. Именно ты вытащил нас из того дома.

– Я просто очень устал. Страшно хотелось домой.

Не отнимая трубки от уха, натягиваю трусы.

– Ну разве это не удивительно? Нас спасла твоя усталость.

– Ага. Жизнь как случайность. Рандом.

«Как квантовый компьютер».

– Как квантовый комп.

– Как что?

Дурак!

«Ах, оставь меня…»

– Джереми…

«Назови ее красоткой»

– Да, красотка.

– Прекрати!

Прямо-таки вижу, как она зарделась.

– Забыла, что хотела сказать.

«Наверное, ты хотела сказать, что мы должны встретиться и порепетировать, пусть даже Лизандер никогда не говорит с Паком, а Пак – с Лизандером».

– Наверное, ты хотела сказать, что мы должны встретиться и порепетировать, пусть даже Лизандер никогда не говорит с Паком, а Пак – с Лизандером. Ты просто посыпаешь меня пыльцой.

– Джереми, а тебе не кажется, что сперва мы могли бы просто перезваниваться время от времени? Не надо слишком забегать вперед. Помнишь, о чем я тебя просила?

– Хорошо.

С помощью СКВИПа и моего собственного недюжинного интеллекта нам удается по-настоящему поговорить: о кино и друзьях-подругах, обсудить пожар, состояние Рича, школу, козлиную натуру Джейка (пусть он и лежит в больнице), мистера Рейеса, а также изменение климата, родителей и домашние задания.

«Нет-нет, только не о домашке! – предостерегает СКВИП, стоит мне об этом заикнуться. – Беседы о домашних заданиях – прямой путь к монашеской жизни».

Меняю тему.

Болтаем мы ни много ни мало сорок пять минут! Ничего себе! СКВИП велит заканчивать.

«Прерви разговор первым. Дай ей этим понять, что ты весьма востребован».

– Пойду, пожалуй, перекинусь словечком с предками, – объявляю я. – Думаю, они уже узнали о пожаре.

– Распсихуются, наверное, как мои.

– Значит, будет…

С языка уже готово сорваться «весело», но СКВИП меня одергивает:

«Еще одна ступенька вниз по пути к вечной девственности, Джереми. Придерживайся общепринятого сленга».

– …эпик, – заканчиваю я.

– Это уж точно. Пока, Джереми.

Голос у нее чертовски мелодичен.

– Пока, Кристин.

Вовремя. В дверь ломится мама. Как подгадала. Неужели подслушивала?

– Джереми, нам надо поговорить. Немедленно. Я хочу знать, где побывала ночью моя машина и куда делись плюшевые игрушки твоей тети.

Сажусь на низкий кухонный табурет. Суровые судьи (мама и папа) расположились на доминирующих позициях. Она – во главе стола, он – немного позади нее, пристроился на батарее в позе дона Корлеоне. («Крестного отца» я никогда не видел… Только «Клан Сопрано», но ведь и этого достаточно, верно?) Выглядит папа так, будто ждет команды «фас!», однако, скорее всего, просто жрет что-то над овальным мусорным ведром. Главная роль в этой постановке отведена маме. Поднимаю на нее глаза.

– Во-первых, – начинает она, – мы знаем о пожаре у Финдерманов. Ведь именно там ты вчера был?

– Ага.

– Ты не пострадал? – Мама вперяет в меня взгляд.

– Нет. Я ушел с вечеринки до того, как все это случилось. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Хорошо.

Они с отцом синхронно, словно все утро репетировали, подходят ко мне и обнимают. Обнимаю их в ответ, тычась лицом в объемистый отцовский живот, а у самого глаза на мокром месте, точь-в-точь как ночью.

– Какое счастье, что ты жив! – глухо говорит папа, крепче прижимая меня к себе.

Затем они оба возвращаются на свои места. Мама заложила руки за спину и теперь жутко напоминает капитана корабля на мостике. Не ней не воскресное платье, а строгий деловой костюм. Выражение лица серьезное.

– Следующее. Ты принимал наркотики?

«Нет. Пока нет».

– Не-а, пока нет.

– Не умничай, Джереми! – Мама подходит ближе. – Почему ты задержался до четырех утра? Что происходило на вечеринке?

– Ничего.

«Нет, скажи правду».

– Ну-у-у… было там… всякое.

– Что значит: было там всякое? – Она нависает надо мной.

Вот что случается, когда забываешь, что твоя родительница – практикующий адвокат.

«Расскажи ей все без утайки».

В смысле?

«Расскажи ей все без утайки. Она умна. Это единственный способ выбраться из передряги».

Но…

«Джереми, может быть, хватит препираться?»

– Я принял… экстази, – бормочу.

– О господи! – Мама хватает меня за плечи. – Ты принимал экстази? Тебя кто-то принудил?

– Кто там мог его принудить? – гогочет папа, роняя крошки сэндвича изо рта. – Не смешите меня!

– Нет, никто меня не принуждал. – Я неотрывно смотрю перед собой.

Мама берет меня за подбородок и поднимает мое лицо.

– Мам, я просто попробовал разочек. Я же подросток. И еще глупый.

– Джереми, что с тобой? – Она смотрит так пристально, словно в душу заглядывает. – Что это?

Мама показывает мне выписку со счета, где отмечена строчка о покупке рубашки в «Бескрайних горизонтах». (Приходится чуть не носом водить по мелким буковкам.)