Чтение онлайн

На самом деле Николаевне просто не хотелось ни с кем делить лавры

главного свидетеля, обнаружившего труп. Но Симе это было на руку.

– Николаевна, чайком угостите?
– напросилась она.

– А то нет! Вот только что пустой чай гонять, так на сладенькое

и тянет... Но, кроме старых сушек, ничего нет, - намекнула

хитрая старушка.

Сима намек поняла и за десять минут сгоняла в ближайшую булочную, где обнаружила достойный тортик.

Николаевна с довольным видом достала парадные чашки и накрыла

чай не на кухне, а в комнате, как для почетной гостьи. Она усадила Симу за стол под огромным допотопным низким абажуром с кистями и принялась разливать душистый чай с мелиссой - на собственном огороде вырастила, приговаривая, что молодежи нынче со стариками неинтересно, им все дискотеки да наркотики подавай, а у кого житейской мудрости учиться?

Сима согласно поддакивала, получая, как ни странно, удовольствие от беседы с общительной старушкой.

– А что это, Николаевна, вы про наркотики вспомнили?

– Да что же, полдома наркош, потом в подъезде шприцы валяются. Прошлым летом один такой из подъездного окна на одиннадцатом этаже вышел: видать, думал, что дверь. Уж мать-то убивалась, убивалась. А что убиваться, если с малолетства воспитывать надо было.

– Да уж...
– вздохнула Сима.
– А Олег наркотиками не баловался?

– Нет, - уверенно отрезала Николаевна.
– Если что, я бы сразу заметила. У меня вообще глаз наметанный. Ты-то хоть и длинная, и в джинсах, а девка, я вижу, уважительная, пришла навестить старуху.

Сима пропустила замечание о "длинной" мимо ушей и продолжала слушать болтовню Николаевны.

– Правда, соврала ты мне, что из милиции, - неожиданно сказала бабка.

– Ну, не совсем, - покаялась Сима.
– Я частный

детектив.

– Ух ты!
– восхитилась Николаевна.
– Как в кино?

– Как в кино, - подтвердила Сима.

– И пушка у тебя есть?
– по-детски поинтересовалась старушка.

– Нет, пушки нету, - с сожалением призналась Серафима.

– Без пушки плохо, - резюмировала Николаевна.
– А

что же ты расследуешь? Олега-то убили или сам помер?

– Не знаю пока. Но я к нему пришла по другому делу, разоткровенничалась Сима.
– Олег работал водителем у богатого бизнесмена, а того

убили, во всем обвинили жену. Сказали, что она ему изменяла и

застрелила, когда он об этом узнал.

– Ух ты!
– восхитилась Николаевна.
– Как в сериале,

погодь, как он называется?..
– Она зашевелила губами, про себя

перечисляя названия известных ей мыльных опер.
– Забыла, ну и

черт с ним. Так что, она с Олежкой ему изменяла?

– Не знаю, - призналась Сима.
– Она говорит, что

нет.

– Ясное дело, что не признается, кто бы признался,

мудро заметила Николаевна.

Сима порылась в папке и достала фотографию Светланы, сделанную после задержания для личного дела.

– Не видели ее?
– с надеждой спросила она.

– Ничего такая, только перепуганная. Нет, не видала ее здесь, - с сожалением констатировала глазастая старушка.
– Может, и не врет. Я ведь всегда здесь, если не на огороде.

– А на огороде подолгу?

– Ну, может, несколько дней. Скучно мне там, компании нет. Николаевна встала, подошла к окну, отодвинула занавеску.
– Гляди, до сих пор Олежкина машина стоит, он мне говорил, "Фольксваген" называется, что значит "народный автомобиль", во как!
– блеснула эрудицией бабка.
– Эх, жизнь, хозяин уж помер, а автомобиль под окнами ржавеет!

– А что, Николаевна, - подошла к ней Сима, - вы,

поди, все машины здесь знаете?

– А то!
– Старушка принялась живо обсуждать, какая машина

кому принадлежит, более того, она даже знала, кто на чем и к кому

приехал в гости.
– Вот только та, грязненькая, цвет и марку

не определю, не знаю чья.

Сима рассмеялась. Николаевна подозрительно посмотрела на нее:

– Твоя, что ли?

– Ага, моя, - веселилась Сима.

– Ну, значит, всех знаю, - успокоилась Николаевна.

– Кстати, а в тот день, девятнадцатого, чужой машины не было?

– спросила Сима.

– А как же, была. Ох же и большая, ох же и красивая! Вся серебром горела!

– А называется как, не знаете?
– взмолилась Сима.

– Нет, - подумав, сказала Николаевна, - у нас на таких

не ездиют, у нас чего попроще, народные автомобили...

* * *

В офисе "Пуаро" Сима, не раздеваясь, стала смотреть пленку, благо что добром для просмотра было напичкано все их агентство. Снегирев пытался что-то у нее спросить, но Сима отмахнулась, молча плюхнулась в кресло и нажала "play". Заинтригованый Володя стоял у нее за спиной и тоже смотрел на экран.

Несколько секунд на экране шел снег, а затем они увидели, как стройная брюнетка нетерпеливо расстегивает кожаный жакет. Хлопин что-то насыпает в бокал, доливает шампанским, выпивает, предлагает девушке. Она отказывается, нетерпеливо расстегивает его рубашку, обрывая пуговицы,

смеется. Они падают на кровать, девушка поливает обнаженный

торс Хлопина шампанским, а затем слизывает его. Оба лихорадочно освобождаются от одежды, бросают ее в беспорядке на пол. Олег протягивает своей партнерше наручники и полоски материи, и девушка после секундного колебания приковывает его и завязывает ему глаза. Ее быстрые, но неточные движения выдают крайнее возбуждение. Затем в течение длительного, настолько длительного времени, что пришлось перемотать пленку вперед, они занимаются сексом. Но видно, что напряжение и возбуждение девушки только нарастает. Чтобы восстановить Олега, она опять смешивает какой-то порошок с шампанским и дает ему выпить. Он извивается, пытаясь освободиться, сжимает кулаки, вертит головой, но она неумолима.

– Ничего себе порнушка, - прокомментировал стоящий сзади Снегирев. По моим расчетам, она его насилует часа три!

– Ну уж и насилует!
– буркнула Сима, не отрываясь от экрана.
– Сам нарвался!

Затем с девушкой что-то случилось, она как будто пришла в себя. Она быстро оделась, с каким-то непонятным ужасом и потрясением осмотрелась по сторонам и исчезла. Хлопин что-то кричал и тщетно пытался освободиться. Внезапно погас свет, и было лишь смутно видно тело распростертого на кровати Олега. Темный силует неизвестного человека попал в поле съемки. Человек склонился над Хлопиным, было похоже, что он сделал ему инъекцию. Затем выпрямился и исчез. Где-то сбоку загорелся свет, Хлопин лежал неподвижно. Было непонятно, усыпили его или убили. Через какое-то время свет погас, камера продолжала снимать безжизненное тело Олега, пока не кончилась пленка.