Чтение онлайн

– Сегодня, будет к семи.

– А домашний телефончик вы не дадите? Я приехала

в Москву только на один день, вечером уезжаю, а мой брат с Владиком

в армии служил, посылку велел передать, - заныла Симка, предвидя возможный отказ.
– Дайте телефончик, а, девушка?

– А что же вы его не знаете?
– строго спросила

девица.

– Ну, он, кажется, раньше квартиру снимал, что-то поменялось, - наугад сказала Сима.

– Ладно, пишите, - сжалилась девица.

– А может, и адресок? Я бы сразу посылочку и отвезла...

Сима прикинулась несчастной провинциалкой.

– Пишите, - вздохнула девушка, пошуршав бумагами.

Довольная Сима тут же набрала номер телефона Владика.

– Але-о, - сладенько пропела она в трубку.

– Да, - настороженно ответил низкий мужской голос.

– Это Владик?

– Ну, Владик, а ты кто?

– Как это кто?
– преувеличенно обиделась Сима.

Ты что, ничего не помнишь?

– Ну...
– протянул Владик, видимо, лихорадочно

соображая, что же, собственно, он должен помнить.

– Я подруга Олежки, неужели не помнишь? А ведь

так классно сидели...

– Мариша, ты, что ли?
– прозрел Владик.

Ты извини, я ведь никогда с тобой по телефону не разговаривал.

А как там Олик?

Подозревая, что Олик, видимо, является подружкой неизвестной

Марины и пассией самого Владика, Сима весело ответила:

– Грустит, скучает по тебе, как же.

– А, ладно, позвоню ей. Телефончик не напомнишь,

а то я потерял после того вечера.

Сима наугад назвала какие-то семь цифр.

– Слушай, я ведь тоже тебе по делу звоню. Тут Олежка

забыл у меня свой органайзер. Позвонить мне он не может, потому

что мой телефон записан в нем. Вот я тебе и звоню, дома Олежки нет,

может, поможешь его найти?

– А чего же, помогу, тем более что он без своего

органайзера как без рук.

Сима записала номер телефона.

– Только его там нет, я недавно звонил.

– А адресок подскажешь?

– А что же, ты разве не знаешь?
– с подозрением спросил Владик.
– Вы разве не в той квартире ночевали?

– Все так, только я была, мягко говоря, нетрезва; думаешь, помню?

– А органайзер он где забыл?
– продолжил допрос Владик.

– Да он в такси взял у меня мобильный, кому-то звонил, а его органайзер был у меня в руках, я его автоматически вместе с телефоном в сумку и сунула. Ну а потом, сам понимаешь, не до того было.

Немного поколебавшись, Владик продиктовал адрес, и Сима изумилась своеобразной фантазии людей, назвавших улицу Газгольдерной.

* * *

Московские пробки уже практически не зависели ни от сезона, ни от времени суток. Разложив на соседнем сиденье карту, Сима пробивалась на Газгольдерную улицу. Кроме пробок, московские улицы отличались мореподобными лужами и глубокими ямами. Процесс езды по ним был сравним разве что с ралли Париж-Даккар. Да и то, как подозревала Сима, ехать по пустыне было бы полегче. Она на ощупь нашла кассету - звуковую дорожку из своего любимого фильма "Телохранитель". После короткой паузы салон заполнил сильный, глубокий голос Уитни Хьюстон: "I will always love you". А с тех пор, как она обнаружила несомненное сходство Кевина Костнера и Сергея Кострова, то полюбила фильм еще больше. Сима знала все диалоги в нем наизусть, а в предпоследнем эпизоде, где Уитни Хьюстон бежит к Кевину Костнеру на фоне самолета, она всегда плакала.

Она знала из песен только по одной фразе и сейчас подпела высоким неуверенным голосом: "I wanna run to you. I wanna run to you". Да, и что бы там ни говорила Инка, она знала, что с такими мужчинами, как Сергей, никогда нельзя торопиться. Иначе она давно уже бы уложила его в постель, мало заботясь о продолжении отношений. Но в прошлом Сима уже совершала подобные ошибки, поэтому на этот раз была предельно осторожной. Занятая этими мыслями, она подъехала к шестнадцатиэтажной башне на Газгольдерной.

Сима стояла и нахально звонила, не отрывая пальца от кнопки.

Но никто ей не открыл, в квартире было тихо. Она еще потопталась у двери, пока не вызвала закономерный соседский интерес. Дверь напротив отворилась, и из-за нее выглянула сгорбленная седая старушонка - находка следователя. По своему опыту Сима знала, что такие старушки обладают полной информацией о своих соседях, об их гостях, образе жизни, работе, доходах, времени ухода и возвращений домой. Такой

шанс упускать было нельзя. Поэтому она сделала растерянное лицо и пожаловалась:

– Вот, доставила заказ из магазина, - она продемонстрировала пакет из секс-шопа, старательно прикрывая картинку , - а хозяина нету.

– Да дома он, милая, дома, - сообщила старушка.

Как пришел с какой-то профурой перед выходными: волосы

что уголь, одежка - что огонь, сама - фррр!
– так

и не выходил боле. Она еще вечером ушла, я точно знаю, перед

этим они так орали, что телевизор заглушали. Это что же,

милая, любовь теперь такая?
– поинтересовалась бабулька.

В мое время, помнится, боишься лишний раз пошевелиться, кроватью скрипнуть, чтобы детей да стариков не разбудить, а энти... Эх, вопят, что

их режут. А он, Олег, дома, точно дома. Эту квартиру он снял,

ремонт там сделал, зеркало на потолке, во как! И всяких прошмандовок

туда водит, правда, появляется нечасто. Вот, видать, горе родителям.

А тока парень вообще-то ничего, вежливый, всегда:

"Здрасьте, Николавна, как здоровье, как внуки?"

– А с чего вы взяли, что он дома?
– поинтересовалась

Сима, бестактно прерывая старушку.

– Да вот же машина его под окнами.
– Николаевна

подвела Симу к окошку и показала темно-синий неновый "Фольксваген".

– Он без него никуда, даже за хлебом.

Николаевна осторожно повернула ручку двери. Дверь открылась, и

Сима с Николаевной тихонько вошли.

– Олег, ты дома? Это я, Николаевна. Тут к тебе пришли. Олег!

Сима переступила порог комнаты и замерла: на широченной кровати, занимавшей центр комнаты под круглой зеркальной вставкой на потолке, лежал мускулистый обнаженный мужчина. Его глаза закрывала шелковая черная повязка - такой же шелковый шарфик лежал в ее пакете из секс-шопа, - руки и ноги были привязаны к прутьям спинки кровати. На низком столике находились блюдо с чуть подгнившими фруктами и полупустая бутылка с выдохшимся шампанским. В комнате стоял дикий холод: балконная дверь была открыта.

Без сомнения, мужчина умер. Следов насилия Сима не обнаружила.

Зато обнаружила развешанные по стенам садомазохистские приспособления: наручники, хлысты, браслеты с шипами и прочее барахло.

– Николаевна! Не ходите сюда!
– завопила Сима,

но было уже поздно. Бабка засунула в комнату голову, огляделась

и прошептала со смешанным чувством ужаса и восхищения:

– Батюшки святы! Никак покойник!

– Николаевна, идите домой и ждите приезда милиции, - велела