Чтение онлайн

Но жизнь Бориса Ефимовича не всегда складывалась так благополучно.

В семидесятых он с треском был отчислен из ординатуры и исключен из обязательного тогда комсомола из-за неоднократных попыток выехать в Израиль. В Израиль он так и не попал, перебивался случайными не приличествующими его выдающемуся уму заработками, потихоньку тайно занимался частной практикой, на досуге читал непопулярные в Советском Союзе книги по психоанализу, объявленному буржуазными выдумками.

Правда, его телефон передавали друг другу невротические жены партийно-номенклатурных

боссов и подпольных цеховиков, а принимал он только по рекомендации.

К началу девяностых его имя произносилось пациентами с благоговейным

шепотом: "Борис Ефимович - маг и кудесник, Борис Ефимович

может все", а официальная медицина брезгливо морщилась и презрительно комментировала: "Шарлатан-недоучка", напоминая о том, что Гольдина вышибли из ординатуры. С тех пор Борис Ефимович получил множество дипломов различных западных школ, вступил в академии и научные сообщества, публиковал работы преимущественно в западных журналах, но у нас это почему-то игнорировалось с акцентом на не законченную двадцать с лишним лет назад ординатуру.

Наверное, все-таки комплекс по этому поводу у Гольдина был, о чем свидетельствовали вставленные в рамочки и развешанные по стенам кабинета дипломы. Как будто он постоянно доказывал всем: посмотрите, какой же я недоучка, ведь у меня столько дипломов! Впрочем, светила официальной науки не посещали его кабинет, а больные и так взирали на него, как на живого бога.

За все эти годы Гольдин успел несколько раз жениться, завести некоторое количество детей, оставить женам при разводе все, неоднократно уходя от них с чемоданами книг по психиатрии и психоанализу - единственное, на что жены не претендовали,- начать все сначала, пойматься в нежные лапки очередной искательницы денег и престижного мужа, разочароваться, благородно уйти, начать все сначала... Как бы то ни было, он всегда возвращался в старую квартиру в Трехпрудном переулке, к своей старенькой маме, которая давно уже оставила надежду поселиться на благословенных берегах реки Иордан, хотя сейчас это было так просто. Но не бросать же было любимого сыночка, такого беспомощного и так плохо приспособленного к жизни, даже ради Земли Обетованной!

* * *

Борис Ефимович встретил Симу преувеличенно радушно, долго

жал ей руку своей мягкой лапкой, вертел ее, деликатно поддерживая

за локоток (выше он не доставал), восхищенно охал и цокал языком,

всем своим видом выражая крайнее удовольствие видеть Симу. Наконец

он усадил ее в кресло, попросил секретаря принести кофе, достал бутылочку старого армянского коньяка.

– Спасибо, я за рулем, - с сожалением отказалась Сима,

она с удовольствием выпила бы рюмочку в такой промозглый день.

– Жаль, и я не могу, - вздохнул Борис Ефимович,

у меня еще больные.

Но Симе показалось, что он просто стремится быть абсолютно синхронным собеседнику, возможно, чисто профессионально.

– Как поживает ваша матушка? Язык не поворачивается назвать милую Мариночку Мариной Алексеевной! Ах, - он мечтательно закатил глазки, - а ведь, дитя мое, я чуть было за ней не приударил!

– Мама в порядке, работает, заведует острым отделением,

вежливо сказала Сима. Она уже чувствовала, что до цели своего

посещения она доберется не скоро.
– А вы ведь учились

вместе, да?

– Ну, недолго, в ординатуре; если вам мама говорила, меня оттуда

вскоре отчислили, о чем я, впрочем, не особенно жалею. Тогда, надо

сказать, переживал! Казалось, жизнь кончена, карьере конец, можно

идти только в дворники. Но никогда не знаешь, чем все обернется.

– Да уж, - неопределенно сказала Сима, прихлебывая

кофе.

– А батюшка ваш, Григорий, если не ошибаюсь, Александрович?

– Я его не знаю, - честно выпалила Сима. Почему-то этому

маленькому человечку хотелось говорить только правду.

– Узнаю Мариночку, - вздохнул Борис Ефимович, - строгая, принципиальная и, между нами, очень гордая, очень упрямая.

– Да уж, - более определенно сказала Сима: кому, как

не ей, было это знать!

– Слава богу, мои бывшие жены не столь тверды в своих

решениях. Сколько раз они запрещали мне видеться с детьми, чтобы насолить

мне, конечно, но всякий раз отступали.

– А у вас много детей?
– бестактно поинтересовалась Сима.

– Лиза, на год вас помоложе, Миша, студент четвертого курса медицинского, и, разумеется, будущий психиатр, Аркаша, восьмиклассник, и Анечка, - его лицо расплылось в счастливой улыбке, - ей всего пять,

она младшенькая, самая любимая. Разумеется, они от разных жен,

с гордостью добавил он.

Сима даже позавидовала, она с удовольствием присоединилась

бы к его многочисленному выводку. Было сразу видно, что Борис Ефимович необычайно любвеобильный папаша. Эх, зря мать в свое время отвергла его ухаживания!

– Ну, деточка, это все лирика, а что же привело

вас ко мне? Надеюсь, не ваши личные проблемы?

– Нет, слава богу, - поспешно сказала Сима,

я вполне здорова. У меня проблема другого порядка. Дело в том,

что я частный детектив.

– Ах, что вы говорите, - восхищенно всплеснул

ручками Борис Ефимович, от избытка чувств даже подпрыгнув в кресле.

Знаете, я всегда мечтал познакомиться с настоящим детективом!

Сима польщенно улыбнулась, странный доктор нравился ей

все больше и больше.

– Я веду расследование, - продолжила она,

и оно касается одной из ваших пациенток.

– Да что вы! И кого же вы имеете в виду?
– заинтересованно

спросил Гольдин.

– Вы, наверное, слышали об убийстве Артемова?

– Ну конечно! Я же много лет наблюдаю его дочь! Боже

мой, какое горе, какой ужас! Бедная девочка потеряла мать, теперь

отца... Где же в мире справедливость?!
– патетически воскликнул

он.
– Кстати, мой секретарь несколько раз звонил ей, ведь девочка

определенно нуждается в психиатрической помощи, но увы... Никто не

отвечает. Честно говоря, я уже начал беспокоиться. Кроме того, лечение

давало хорошие результаты, а теперь все может пойти насмарку.

– Я тоже не могу ее найти, - пожаловалась Сима,

но я хотела бы узнать о ней как можно больше.

– Вы ведете это расследование?

– Неофициально, со стороны защиты вдовы Артемова, она ведь подозревается

в убийстве мужа!

– А вы подозреваете дочь?
– внезапно спросил Гольдин и