Чтение онлайн

внимательно, остро посмотрел на Симу.

– Что вы, - растерялась та, - я ведь ее даже не видела.

А почему вы спросили?

– Ну, должны же вы строить какие-то версии, - ускользнул

от ответа Гольдин.

– Я просто стараюсь узнать как можно больше о ближайшем окружении

Артемова.

Борис Ефимович встал, покружил по кабинету, периодически

беря в руки и раскрывая какую-нибудь из книг. Сима видела, что

он не решается что-то сказать. Неужели какая-то страшная тайна?

Она даже замерла в предвкушении какого-то открытия. Но вместо этого Борис Ефимович сказал суховатым будничным тоном:

– Ну что же, я наблюдаю Вику Артемову примерно семь лет. После смерти матери ее состояние было весьма, весьма плачевным. Существовавшие тогда методы лечения дали обратный эффект: неправильно подобранная терапия перевела острое состояние в затяжной реактив. Вы понимаете, о чем я?
– Он взглянул на Симу, желая удостовериться, что она следит за его мыслью.

– Да, да, - понимающе покивала Сима, она действительно ориентировалась в психиатрической терминологии, особенно после дела Голубева.

– Так вот, к тому времени, когда я занялся Викой, она находилась в болезненном состоянии, была двигательно заторможена, не вступала в контакт, ее кормили через зонд. Улучшения были кратковременными, иногда отмечалось психомоторное возбуждение, которое плохо купировалось. К этому времени девочка была резистентна к любым нейролептикам. Да, пришлось мне с ней поработать.

– Это все из-за смерти матери?

– Да, девочка ведь была свидетельницей ее гибели. Кажется, та принимала ванну, когда туда свалился фен с подзеркальника.

– А что же дальше?

– Дальше...
– Гольдин подумал, переложил блокноты

на столе с одного края на другой.
– У нее была кататимная амнезия. Увидев непонимание на Симином лице, он пояснил: - Когда личность не в состоянии выдержать эмоционального груза особенно тяжелых воспоминаний, она неосознанно перемещает их в подсознание, как бы делает вид, что их не существует.

– Но на самом деле человек помнит об этом?

– Осознанно - нет, но эти воспоминания можно попытаться извлечь. Если этого не сделать, такие воспоминания, загнанные в подсознание, сами могут служить источником психического расстройства.

– Как у Вики?
– спросила Сима.

– Ну почти, - снисходительно улыбнулся доктор.
– Дело в том, что Вика очень своебразная девочка. У нее имеется определенная личностная патология, не то чтобы она была психически больна, но... Психоаналитический комплекс Электры, своеобразие эмоционального реагирования, ограничение социальных контактов, страх перед новыми людьми и вообще перед жизнью. Наверное, это результат перенесенной ею травмы. Но сейчас она вполне адаптирована, учится в университете, рисует, у нее даже есть подруга.

– Аня?

– А, вы знаете?

– Мне кажется, я уже представляю ее, - сказала Сима.
– Я встретилась с некоторыми ее знакомыми. А вы все-все о ней знаете?

– Думаю, что все, - снисходительно рассмеялся

Гольдин. Он встал и открыл один из шкафов. Там бесконечными рядами стояли аудиокассеты.
– Знаете, дитя мое, я со студенческой скамьи ненавижу вести записи, разве что совсем схематично. А это мой архив. Здесь хранятся аудиозаписи сессий всех моих пациентов, в том числе и Вики. Тут, наверное, больше, чем они сами о себе знают.

– А вы можете мне их дать?
– У Симы загорелись глаза. Она уже предвкушала, как будет их слушать вместе с матерью.

– Что вы, деточка, существует же врачебная тайна, я и так сказал больше, чем положено, ради нашей старой дружбы с вашей матушкой. Мы не должны обнародовать сведения, которые могут нанести вред пациенту.

– А они могут нанести вред?
– по следовательской привычке уцепилась Сима за его слова.

– Нет, - твердо сказал доктор.
– Вика не убийца,

если вы это имеете в виду, во всяком случае, не расчетливая.

– А, например, в состоянии аффекта или болезни?
– не унималась Сима.

– Простите, Сима, через пять минут у меня пациент.

Гольдин выразительно посмотрел на часы.
– Мои пациенты не любят сталкиваться с кем-либо в приемной, было приятно познакомиться. Передавайте привет вашей милой матушке.

Он встал и протянул Симе руку. Она поняла, что перегнула палку своими вопросами.

ГЛАВА 9

Сима проснулась в предвкушении удачного дня. Сегодня у

нее свидание с Костровым, не по делу, а настоящее, всамделишное свидание в ресторане. Вчера вечером он позвонил, без излишней заинтересованности спросил, как идут дела, а затем после паузы спросил, какие у нее планы на следующий вечер. Она постаралась сдержать первый порыв и не завопить, что она, конечно, на все, на все согласна. Вместо этого Сима неуверенно ответила, что у нее, собственно, были определенные планы, но ее дела вполне можно отложить. Сергей вроде обрадовался и сказал, что приглашает ее вечером поужинать. Договорились, что оба будут без машины.

Сима нарочито медленно поднялась с постели, словно боясь спугнуть приподнятое настроение и ощущение, что все у нее получится. Она прошла в ванную и открутила краны. Оглядев стоявшие флаконы и тюбики, поколебалась, а затем щедро высыпала в воду полфлакона разноцветной ароматной соли. В ванной поплыл горячий запах трав и цветов. Сима с наслаждением вдохнула, сбросила халат и погрузилась в воду. Нащупав большой голубой тюбик, она нанесла на лицо маску из белой глины, мяты и розмарина, мамину любимую. Вообще-то Сима, несмотря на уговоры матери,

почти не пользовалась косметикой и средствами для ухода за кожей, считая, что и так сойдет. Но сегодня ей не хотелось быть "так себе", она должна была предстать перед Сергеем во всем блеске.

Она взглянула в зеркало и показалась себе очень забавной

с лицом бело-голубого цвета и ненамазанными участками вокруг глаз

и губ. Господи, знали бы мужчины, на какие ухищрения пускаются ради

них женщины и что только они делают, чтобы быть красивыми. Вскоре

лицо стянуло и стало пощипывать. Исходя из принципа "чем дольше, тем лучше", Сима не стала смывать маску. Она вытянула из воды длинную ногу и критически осмотрела ее. Да, ухоженность оставляла желать лучшего. Сима с остервенением принялась тереть пятки пемзой, а затем тщательно и аккуратно выбрила ноги. Она чувствовала себя наложницей, которой предстояло первый раз провести ночь с султаном. Она

даже захихикала, представив себя в прозрачных шароварах, натертую благовониями, в прозрачном покрывале, идущую темными коридорами дворца в сопровождении толстого черного евнуха. Когда все было закончено, оказалось, что лицо под глиняной маской жжет нестерпимо. Сима осторожно смыла высохшую корку, протерла глаза, взглянула в зеркало и ужаснулась. Припухшее лицо покрывали красные пятна, и на это невозможно было смотреть! Но почему, почему именно сегодня?! Сегодня, когда, можно сказать, решается все в ее жизни! Ну, или почти все.