Чтение онлайн

— Художнице, — уточнила Анна. Стоя перед Владимиром, она все время вглядывалась в родное лицо и чувствовала, что это немного смущает «пана Янека». — Этот портрет рисовала одна милая девушка, она живет в России, в Двугорском уезде, в имении князя Долгорукого, вашего соседа. Разве вы не помните?

— Моего соседа? — вполне искренне удивился «пан Янек». — Вы, верно, что-то перепутали, мадам. Я никогда не был в России, мое детство прошло в Кракове, а потом я долго жил в Париже.

— И кто рассказал вам эту чушь? — не выдержав, воскликнула Анна и спохватилась — глаза «пана Янека» сверкнули остро и недобро.

— Я не совсем понимаю вас, мадам, — холодно сказал он. — Меня убедил прийти сюда командир Энрике, но, прежде всего, этот странный портрет. Однако я хотел услышать лишь ответ на свой вопрос и совершенно не ждал, что меня станут упрекать за мое происхождение.

— Простите, простите меня! — Анна готова была убить себя за поспешность: она молитвенно сложила руки на груди и попросила: — Не уходите, выслушайте меня! Я не желала причинить вам боль, но, поверьте, боль, которую испытываю я, еще сильнее и невыносимее.

— И что же так гнетет вас, мадам? — тон голоса «пана Янека» заметно смягчился. — Надеюсь, я не обидел вас и не оскорбил ваши ожидания?

— Нет, — вздохнула Анна. Похоже, Владимир действительно чувствовал себя кем-то другим, искренне верил в свою новую жизнь и воспринимал чужое имя как собственное, а значит, ей следовало быть острожной и не торопиться. — Нет, вы все сделали правильно, и я бесконечно признательна вам за то, что вы решились встретиться со мной. Я подозреваю, что в лагере остались люди, которые не желали бы этой встречи, но вы здесь, и мы можем поговорить.

— Итак, что бы вы хотели услышать, мадам? — «пан Янек» снова поклонился Анне. — Я к вашим услугам.

— Скажите, — тихо начала она, — что вы помните о своей жизни? О последнем месяце? О прошлом? О близких и родных?

— Странно, что вы спрашиваете меня об этом, — удивился «пан Янек», — но… и это еще более странно — точно такие же вопросы я задаю каждый день моей спутнице Ванде. И только благодаря ее рассказам мне удается восстановить по крупицам мозаику своей жизни, которая в один миг перестала существовать для меня.

— С вами что-то случилось? Вы были ранены? — участливо спросила Анна, с напряжением ожидая ответа Владимира.

— А как вы догадались? Я получил жестокий удар по голове во время уличных боев этим летом в Париже и долго валялся без сознания, а потом и в беспамятстве на больничной койке, где Ванда и разыскала меня. Она помогла мне преодолеть ужас этой пустоты, которая обрушилась на мою память, и принялась за восстановление моих воспоминаний.

— И даже слишком усердно! — не удержалась Анна от возгласа. Ею двигали обида и ревность.

— Вы желаете говорить со мной или оскорблять близкого мне человека? — нахмурился «пан Янек».

— Что вы! — в голосе Анны послышались слезы, и она поняла, что опять прощена. — Я хочу лишь одного: чтобы вы вспомнили свое настоящее имя и своих родных и истинно близких.

— Мы тоже были знакомы? — заметно растерялся «пан Янек».

— Даже больше, чем вы сейчас предполагаете, — промолвила Анна, глядя Корфу прямо в глаза. — Посмотрите на меня, посмотрите внимательней — неужели мое лицо ничего не напоминает вам?

— Мне трудно сказать, — смущенно ответил «пан Янек». — Я бы не хотел обижать вас… Разве я сделал в прошлом вам что-то плохое?

— Вы не виноваты в том, что с вами случилось! — воскликнула Анна. — Не бойтесь, я не стану укорять вас за беспамятство. Но неужели вы совсем ничего не помните? И неужели из прошлой жизни у вас не сохранилось никаких воспоминаний или памятных вещиц? Неужели рана отняла у вас все, чем вы жили все эти годы?

— Я не знаю, — пожал плечами Корф. — Прошлое как будто стерто, а отдельные воспоминания размыты… Что-то из детства: сад, яблони, качели, смех и золотоволосая девочка рядом. Но это так туманно и неопределенно… Хорошо, что Ванда рассказала мне про первое причастие и раннее сиротство. Про наши с нею свидания и клятвы в вечной любви. Единственное, что связывает меня с прошлым, — вот этот медальон. — «Пан Янек» извлек из-под блузы золотой медальон в виде сердечка с изумрудным камешком-глазком посередине и показал Анне. — Мне его подарила Ванда.

— Этот медальон подарила тебе я! — вскричала Анна, хватаясь за сердце.

— Нет-нет, — обиженно покачал головой Корф. — Это подарок Ванды.

— Пусть так, — кивнула Анна, — тогда откуда я знаю, что находится у него внутри?

— Этот медальон не открывается, — раздался от двери знакомый голос.

— Анна вздрогнула — к ним медленно, с лицом, искореженным гневом и ненавистью, с полосами, развевающимися, как у фурии, приближалась Ольга Калиновская.

— Ванда? — удивился «пан Янек». — Что ты делаешь здесь? Ты следила за мной? Зачем?

— Затем, что она до смерти боится, что ты узнаешь правду. — Анна вдруг заговорила по-русски. — Она боится, что, когда все откроется, ты перестанешь быть ее послушной марионеткой и станешь тем, кем был всегда — русским офицером и отважным воином.

— Это какая-то нелепость… — рассеянно сказал Корф по-русски и вздрогнул оттого, что сказал, в недоумении воззрившись на Анну полным сомнения взглядом.

— Да-да, — продолжала она. — Смотри на меня, слушай меня и вспоминай! Вспоминай отца и наше имение в Двугорском, наши встречи и наши ссоры, нашу любовь и наших детей…

— Но у меня нет детей, — не очень уверенно прошептал Корф, усилием воли возвращаясь к французскому.

— Есть! — Анна вскинула руку, указывая перстом на медальон на груди Владимира. — Этот медальон открывается. И там, внутри, ты найдешь волосы своих детей — сына Ванечки и дочери Катеньки. И там еще мой портрет!

— Дрянь! — зарычала Ольга и бросилась на Анну с ножом, но «пан Янек» успел схватить ее за руки и оттащить от Анны. — Не слушай ее, она все врет! Она пытается отнять тебя у меня! Она подлая, она разлучница, ведьма! Выбрось этот медальон, прочь его, прочь!

Ольга изловчилась и сорвала цепочку с шеи Корфа. Медальон упал и со стуком покатился по полу. Анна тотчас бросилась к нему и успела поднять и сжать в кулаке.

— Мне не нравится, что ты следишь за мной и вмешиваешься в мои дела, — зло сказал «пан Янек», сильно встряхивая зажатую в тисках его рук Ольгу. — Ванда, немедленно приди в себя и не устраивай сцен в святом месте!