Чтение онлайн

— Не богохульствуйте, доктор! — твердо сказал его хозяин. — Но, так как вы не унимаетесь, я готов пойти вам навстречу. Но с одним условием — вы забудете дорогу к абсенту.

— Клянусь! — пообещал доктор.

— Попробую вам поверить, — усмехнулся «мессир». — Утром мы входим в гавань Рока. Весь экипаж сойдет на берег. Судя по всему, нас ожидает какое-то важное задание, а значит, братьям будет полезно вспомнить боевое искусство. Если хотите выгулять свою подопечную, оставайтесь на корабле — пусть подышит воздухом. Так и быть, я позволю даме подняться на палубу. Но вы станете на это время ее тенью — она не должна увидеть того, что ей не позволено. Однако же, если такое случится, вы ответите за это. И миндальничать я не буду — вы знаете, чего стоит мое слово.

— Благодарю вас, мессир, — тихо сказал доктор, и спорщики удалились.

Анна едва сдержалась, чтобы не проявить радость. Завтра она выйдет из своего заточения! И все благодаря доктору, а она-то едва не заподозрила его в жестокости! Конечно, он давал ей снотворное, но, наверняка, из лучших побуждений. Анна подозревала Буассьера во всех смертных грехах, а он все это время защищал ее от карательных мер своего господина. Доктор понял Анну, как никто, — такая самоотверженная женщина непременно должна была, в конце концов, решиться на что-нибудь кардинальное, а это привело бы к необратимым для нее последствиям. И теперь Анна понимала это. Благодаря доктору у нее появилась возможность не просто увидеть свет — завтрашнее утро может оказаться для нее светом в конце тоннеля. Анна мысленно принялась молиться, призывая рассвет прийти побыстрее, и сама не заметила, как уснула. Крепко и спокойно — без лекарств.

— Пора, — разбудил ее доктор. — У меня есть для вас хорошие новости, мадам.

— Уже? — спросила Анна, не в силах скрыть своих чувств — корабль слегка покачивался, но был не на ходу.

— Вы думаете, что вернулись домой? — сочувственно произнес доктор, не догадываясь о том, что Анне все известно. — Увы, мы всего лишь сделали остановку на своем пути. Но, тем не менее, вам позволено выйти из своей каюты, и уверен, вы будете рады прогулке по палубе. Команда сошла на берег, и весь корабль — в нашем распоряжении.

— Только по палубе? — в голосе Анны послышалось разочарование.

— Хорошего понемногу, — улыбнулся доктор. — Но не хочу вам мешать — одевайтесь и выходите. Я встречу вас в коридоре, и для начала мы позавтракаем в кают-компании…

Если бы Анна не была одержима мыслью о побеге и возвращении домой, то она была бы, наверное, искренне рада тому вниманию и теплоте, с которой доктор заботился о ней. Буассьер, похоже, устал от аскетического образа жизни экипажа и его капитана. Он был не прочь поболтать и в перерывах между блюдами, сегодня отличавшимися не только разнообразием, но и некоторой изысканностью, с удовольствием расспрашивал Анну о Мартинике, а, представляя одно из незнакомых ей прежде кушаний, поведал, что узнал его рецепт в Центральной Америке.

— Так готовят маис местные индейцы, — сказал он, и Анна поняла, что сфера интересов таинственного капитана «Армагеддона» весьма обширна.

— Вы изучали там секреты народных врачеваний? — словно между прочим поинтересовалась она у доктора.

— И это тоже, — туманно ответил тот, наливая себе из стоявшего перед ним графинчика изумрудную жидкость и залпом выпивая всю рюмку — уже третью за время их трапезы.

— Действительно ли эти варварские народы владели многими искусствами и науками? — старалась Анна поддержать разговор. Она видела — доктор от порции к порции становился все мрачнее, и глаза его заметно затуманились.

— Варварство — понятие не географическое и даже не этнографическое, мадам, — вздохнул он. — И просвещенные люди иной раз проявляют такую необъяснимую склонность к жестокости, что остается только удивляться, откуда берутся в них эти, казалось бы, изжитые со времен язычества качества.

— Вы хотите сказать, что просвещенность и величие духа не обязательно связаны между собой? — удивилась Анна. — Но разве знание не приближает наше понимание Бога и всего сущего?

— Божественность — в незнании, — недобро усмехнулся Буассьер, принимаясь за очередную рюмку абсента. — Поверьте, чем меньше ваш кругозор, тем спокойнее и благостнее ваша жизнь. Да-да, и ваша тоже! Я же вижу, чувствую, что в вас роятся вопросы, на которые вы непременно желаете получить ответы. Но для вашего же блага — умоляю! — убедите свой пытливый ум остановиться. Чем сильнее вы хотите разгадок окружающих вас тайн, тем скорее вы приблизитесь к финалу, который может обернуться для вас трагедией.

— Вы призываете меня смиренно принять участь пленницы и оставить надежду на спасение, на встречу с детьми? — тихо спросила Анна, утратив всякий интерес к еде.

— Я не хочу, чтобы вольно или невольно я стал виновником еще чьей-то гибели, — пробормотал доктор, осушая еще одну порцию напитка, который славился своей сокрушительной силой. — Сейчас ваша жизнь висит на волоске. Проявите благоразумие — смиритесь с тем, что случилось. Уверен, мне удастся постепенно смягчить в дальнейшем ваше заключение, но для этого у меня должен быть повод…

Анна вздрогнула — доктор рухнул головою в тарелку. Тотчас бросившись к нему, Анна приподняла Буассьера, что оказалось не так-то просто. Грузное тело доктора было похоже на бесформенную глыбу, которая никак не поддавалась на попытки придать ему равновесие. Доктор был безнадежно пьян. С одной стороны, это было кстати — теперь никто не мог помешать Анне бежать с корабля. С другой, Анне было жаль этого доброго, но совершенно запутавшегося человека.

Оглядевшись, Анна нашла в кают-компании кувшин с чистой водой и, увлажнив ею льняную салфетку, протерла лицо доктора. Потом, опасаясь, что под тяжестью собственного тела он все равно рискует упасть и разбить лицо, Анна привязала его руки парой других салфеток к спинке стула, добившись таким образом устойчивости положения. И лишь тогда она поднялась на палубу — надо было спешить. Анна не знала, когда вернется экипаж и его пугающий своей истовостью капитан, и сколько в ее распоряжении времени. Конечно, убегая, она обрекала доктора на обещанную ему «мессиром» страшную кару, но ее собственная жизнь находилась в не меньшей опасности. И вряд ли еще представится другая такая удачная возможность для побега.

Оказавшись на палубе, Анна огляделась — от левого борта на пристань (неширокий естественный выступ в скале) спускался раздвижной металлический трап. Наверное, это его скрип она слышала в ту ночь, когда «Армагеддон» натолкнулся в заливе на почтовый пароход, догадалась Анна, обнаружив ручку, вращая которую ей удалось удлинить трап, чтобы его первая ступенька оказалась у самой кромки скального выступа. Потом, замерев от страха и с ужасом глядя в воду, которая, судя по цвету, была здесь довольно глубока, она спустилась по трапу на узкий козырек причала, который вел вглубь скалы. Внутри нее был выдолблен проход в человеческий рост.

Пройдя по тоннелю, Анна оказалась на площадке, от которой одна тропинка вела вниз, на берег, где лагерем стояли матросы с корабля. Анна увидела разведенные костры и много сильных, хорошо вооруженных мужчин, которые упражнялись в стрельбе и фехтовании. Как будто они готовились к скорому бою, подумала Анна.

Вторая тропинка спиралью поднималась от площадки вверх, и Анна, не мешкая, бросилась по ней, вскоре оказавшись на самой оконечности скалы, откуда был хорошо виден весь остров. Остров! Это был остров — маленький, скалистый, и до самого горизонта — ни малейших признаков земли! Анна почувствовала, как силы оставляют ее, — все напрасно! Все совершенно напрасно! Отсюда нет выхода, и вот что означали слова Буассьера: ей некуда бежать, ей надо принять свое положение как данность и оставить нелепые надежды на спасение. Анна покачнулась — голова от волнения закружилась. Анна потеряла равновесие и соскользнула вниз.