Чтение онлайн

Все тот же человек, уже знакомый Анне, подал, войдя, де Морни на подносе небольшой хрустальный графин и рюмку. Граф налил себе сам, с видимым удовольствием рассмотрев на просвет пламени рубиновый напиток, а потом, несколько раз плавно покачав рюмкой перед носом, кивнул:

— С миндалем? Благодарю.

— Надеюсь, теперь с формальностями покончено? — все еще недовольным тоном осведомился его собеседник и дал знак своему человеку уйти.

— Полагаю, вы в курсе успехов, что делает мой брат? — вопросом на вопрос ответил де Морни, выждав, когда слуга покинет залу.

— Успехи вашего брата — ваши успехи, а в последних я неплохо осведомлен, — усмехнулся «мессир», чуть пригубив абсент.

После провала генерала Кавеньяка на выборах в президенты французской республики акции политической кампании Луи-Наполеона резко пошли вверх. Кавеньяк, прозванный в народе за подавление июньского восстания «мясником», утратил для французов очарование боевого генерала, прославившегося своими подвигами в Сахаре. Теперь в нем видели только убийцу рабочих и приписывали стремление к установлению военной диктатуры. И на этом фоне благообразный и лукавый Луи-Наполеон представлялся согражданам едва ли не спасителем нации: Бонапарт получил невероятное преимущество в голосах избирателей и статус принца-президента.

— Тогда, думаю, нет смысла много говорить о том, какое значение для Шарля (де Морни по привычке называл брата его первым именем), да и для всех нас, имеет благословение Святейшего Папы, — улыбнулся де Морни.

— Мне кажется, в своем повествовании вы пропустили пару абзацев, — остановил графа его собеседник. — Господин Бонапарт уже и так сделал довольно много для укрепления власти и влияния католической церкви. Это доказал и поход в Италию, остановивший разрастание революционной заразы. И ряд декретов, направленных на усиление основ католичества в стране. Уверен, Церковь вам благодарна, но вы сказали — «благословение», а это может подразумевать лишь одно: речь идет о восстановлении монархии. Но, насколько мне известно, Луи-Филипп еще жив, и у него много сторонников, желающих возвращения династии Бурбонов.

— Вы все правильно поняли, Роже, — кивнул де Морни. — Что же касается Луи-Филиппа, то мы работаем сейчас в этом направлении…

Иезуит причудливо изогнул брови, но ничего не сказал. Однако улыбка на его лице не оставляла сомнений — дни свергнутого недавней революцией французского короля сочтены.

— Наша цель — не просто заручиться симпатией Папы, но получить от него гарантии освятить восшествие Шарля на престол и официально признать его право на продолжение династии великого Бонапарта, — между тем продолжал де Морни. — Конечно, мы и сами делаем немало для осуществления этих планов. Шарль много разъезжает по стране с выступлениями перед ветеранами армии и народом. Нам всем приходится много трудиться, но ставки в этой игре, как вы понимаете, весьма велики — скоро нам сможет принадлежать вся Франция.

— Я знаю ваших соратников? — поинтересовался «мессир».

— Разумеется, — усмехнулся де Морни. — Все — ваши бывшие сослуживцы и знакомые. Полковник Флери, де Персиньи, генералы Леруа и Маньян — главнокомандующий парижского гарнизона, префект парижской полиции Мопа. Не говоря уже о многих других представителях армии. К тому же вам известно, что правительство полностью сформировано лично Шарлем, и пост министра финансов в нем занимает сам месье Фуль.

— Неплохой расклад, — признал «мессир». Он был наслышан о марионеточном кабинете Луи-Наполеона, в котором портфель военного министра получил ярый бонапартист генерал Д'Отпуль, а к управлению финансами страны был допущен главный кредитор Бонапарта — банкир, скупивший на лондонской бирже все его векселя. — Однако какую роль во всей этой истории вы отводите мне?

— Вы должны принести в корзину для голосования самый главный голос — Папы Пия IX, — торжественно произнес де Морни.

— Вы говорите так, как будто речь идет не о голосе, а о голове, — язвительно сказал его собеседник.

— Возможно, когда-нибудь нам и понадобится ваша слава головореза, но сейчас мы ждем от вас подвига крестоносца, — нисколько не смутился своего пафоса де Морни. — Мы поручаем вам похитить Серебряную звезду из храма Рождества Христова в Иерусалиме.

По тому, как блеснули глаза «мессира», Анна поняла, что он польщен. Лицо иезуита даже порозовело в азарте от предвкушения предстоящей ему и его людям авантюры.

— Итак, — де Морни тоже заметил произведенный его словами эффект, — для вас не секрет, что со времени последних Крестовых походов влияние католической веры в городе Христа было низведено до случайного, и православная церковь по-прежнему доминирует не только в регионе, но и в самих святынях. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что сама идея создания святых мест и принадлежит именно ей…

— Россия — это кладбище гениальных идей, — махнул рукой иезуит, прерывая его.

— Полностью с вами согласен, мой друг, — поспешно сказал де Морни, опасаясь быть заподозренным в симпатии к русским. — Однако для нас стремление Ватикана расширить сферу своих интересов на Востоке — прекрасный шанс заручиться поддержкой Его Святейшества в деле восстановления во Франции нашей фамильной монархии. Окажите Папе эту услугу, и он возведет Шарля на престол.

— А что получу от этого подвига я? — невинным тоном осведомился иезуит.

— Неужели вы станете делать это единственно не ради веры? — в тон ему промолвил де Морни, но, заметив недобрый взгляд своего собеседника, отступил. — Неограниченный кредит, Роже, неограниченный кредит для всех ваших предприятий. Для любой экспедиции в любой конец света.

— Плюс — сама Звезда, — тихо сказал иезуит. — Она станет украшением моей коллекции.

— Но… — попытался возразить де Морни.

— Или — да, или я в этом не участвую, что может быть чревато для вас ненужной оглаской, — в голосе «мессира» послышалась явная угроза.

— Вам всегда удавался шантаж, мой друг, — нахмурился де Морни. — Но, видите ли, суть нашего замысла состоит в том, чтобы не просто похитить Звезду. Мы должны доказать, что ее похитили извечные оппоненты Папы — православные христиане. Дабы не допустить приближения католиков к главным святыням Палестины.

— Греки или армяне? — деловито осведомился иезуит.

— Греки, лучше греки, — кивнул де Морни. — За ними стоит Россия, а ее слишкоммного на Востоке. Если Шарль хочет создать империю по образу и подобию нашего великого предка, то Франция должна восторжествовать на Востоке. Брату необходимо укрепить присутствие Ватикана в Святых местах! Конечно, Рим уже сделал определенные шаги в этом направлении. Папа учредил в Иерусалиме Латинский патриархат и назначил его главою вашего наставника епископа Иосифа Валергу.

— Я знаю, наши эмиссары создают там сейчас больницы и приходы, — подтвердил его собеседник. — Однако католики по-прежнему лишены главного — проводить богослужение внутри пещеры Гробницы Богородицы и не имеют собственных ключей от дверей Вифлеемского собора.

— Наша цель — убедить султана изменить status quo и признать права католической церкви на присутствие в Иерусалиме. Мы должны показать, что православные пастыри не способны обеспечить должной сохранности палестинских святынь. И вообще вся их деятельность связана с посягательством на суверенитет Порты и лично султана. Конечно, — вздохнул де Морни, — это направление — не единственное. Еще нам предстоит доказать, что недавние волнения в Валахии и Черногории, подчиненных Порте, — дело тех же рук, но главный удар должен быть нанесен в Иерусалиме. Открывая Папе дорогу в Святую землю, мы прокладываем себе путь к престолу.