Чтение онлайн

Но вместо этого он только закрыл глаза и тряхнул головой.

— Тебе не стоило заходить в спальню тогда, в Сочи, — продолжал Константин, удовлетворенный, кажется, реакцией своего телохранителя. — И впредь постарайся выполнять мои распоряжения более точно.

— Что вы там с ним делали?

— Тебя не касается, — "шеф" по-своему истолковал волнение Олега. — Можешь не дергаться. Этот на нас не пойдет стучать на Петровку. И запомни: он пытался присвоить деньги, которые ему не принадлежали.

— Плевать мне на эти деньги! — сорвался на крик Олег.

— Что? Что ты сказал? Плевать? — подался вперед Константин. — Скажите, пожалуйста, ему вдруг стало плевать на деньги. А давно ли это произошло? Может быть, с тех пор, как ты у меня накупил себе шмоток по смехотворной цене, или тогда, когда смог водить на удивительно частые премии свою девку в самые дорогие рестораны? Зажрался, щенок!

Олег вспыхнул и сделал шаг вперед.

— Спокойно! — угрожающе предупредил "шеф". — Ты сам знаешь, что со мной надо держать себя в руках!

Олег замер, стиснув кулаки до боли.

— Вот так-то. И запомни, мальчик, что отныне мы с тобой крепко повязаны. Очень крепко!

Олег удивленно вскинул на него глаза: "Что он имеет в виду?"

— Посмотрите, ну прямо христосик, невинный младенец, — рассмеялся Константин. — Лучше вспомни свои героические подвиги в сортире той забегаловки, откуда я тебя вытащил в январе. Ты, наверное, забыл, так я напомню, — улыбка слетела с его лица, которое сразу сделалось жестким. — На твоем счету два сломанных ребра, перелом ключицы, сотрясение мозга, отбитые почки… Короче, трое из пяти оказались надолго прикованными к больничным койкам. Дальше? Интересно? Пожалуйста! Может быть, помнишь случай в подъезде моего дома? Двое мужчин с газовым баллончиком, припоминаешь? К твоему послужному списку прибавляются раздробленный локоть и еще одно сотрясение мозга. Продолжать?

— Откуда… это известно? — Олег застыл от удивления и почему-то вдруг нахлынувшего страха.

— Анкет на тебя много. И опознать им тебя — одно удовольствие.

— Врешь!

— Если рассматривать эту научную проблему с точки зрения уголовного кодекса, то к тебе применима статья сто восьмая о нанесении тяжких телесных повреждений, — язвительно отозвался "шеф". — К этому прибавится еще твоя подписка о неприменении своих обширных познаний в кунг-фу. В общей сложности, думаю, никак не меньше десятки.

— Какой десятки? — прошептал Олег.

— Десяти лет! — злорадно рявкнул "шеф". — Особо строгого режима!

Олег не верил своим ушам, пристально всматриваясь в Константина. Почему-то раньше такие мысли не приходили ему в голову. Он ведь в самом деле всякий раз дрался не по своему желанию?!

"Шеф" закурил, все еще продолжая с усмешкой посматривать на него. После подошел к столу, достал и положил на него знакомый дипломат. Открыл его рывком. Там, уложенные ровными рядками, лежали пачки. "Шеф", не глядя, нащупал и бросил перед Олегом тугую пачку, потом еще и еще.

— В общем, так, — сказал он деловым тоном. — Я думаю, прения окончены. Здесь пять тысяч. Это тебе за хорошую работу, а также в расчете на будущие заслуги. Работать у меня будешь пока по прежнему режиму. И вообще, давай считать, что никакого конфликта между нами не было.

На его лице засветилась неуместно-добрая улыбка. Олег чуть не вскрикнул — при таком боковом освещении Константин вдруг снова стал немыслимо похож на отца, и улыбка такая же, и поворот головы…

Не выдержав этой кощунственной параллели и повинуясь молниеносному порыву, Олег сделал короткий шаг вперед, развернулся на левой ноге, ударил ребром правой стопы в грудь Константина. Удар был не очень сильным — "шеф" лишь немного отлетел назад, разбив спиной высокую горку. Послышался звон падающего и бьющегося хрусталя. Лицо "шефа" неузнаваемо исказилось, он наконец перестал так походить на отца, в глазах отразился смертельный испуг.

— Запомни, тварь, — Олег не узнавал своего шипящего голоса. — Я на тебя работать не собираюсь!

— Ты об этом пожалеешь, — прохрипел тот, потирая окровавленную руку.

— Не вздумай звонить, искать меня или натравить кого-нибудь. Я тебя по стенке размажу!

— Завязать решил? — со сдерживаемой ненавистью протянул Константин. — Сопляк, баба, сосунок, белоручка… Не долго тебе жить!

— Уж подольше, чем тебе! — Он замахнулся; и "шеф" тут же испуганно отпрыгнул в сторону. Отвернувшись, Олег быстро вышел из комнаты.

— Имей в виду, если дернешься в уголовку, тебе же семнадцатую за соучастие пришьют, кроме твоей коронной сто восьмой… — крикнул вдогонку Константин.

Олег сдернул с вешалки в прихожей плащ и выскочил из квартиры.

Таксист вел машину небрежно, одной рукой слегка придерживая руль. Его полное морщинистое лицо было снизу окрашено зелеными бликами от огоньков с приборной панели, словно он был актером из фильма ужасов. Мерно тикал механизм счетчика, в его окошечке сухо перескакивали цифры.

Был уже вечер. "Наверное, программа "Время" уже закончилась", — вяло подумал Олег.

Время пролетело незаметно. Путаным туманным маревом вспоминалась длинная прогулка по Тверскому бульвару, улицам Горького и Арбату. И всюду люди, люди, люди… Тысячи мужчин и женщин. Улыбающиеся и обиженные, беззаботные и торопящиеся, красивые и уродливые — целый город. Целый мир такой знакомой, а теперь такой чужой жизни… Он ходил между ними, смотрел на их лица, заглядывая в смеющиеся глаза, и искал, чем же они отличаются от него? Почему это произошло именно с ним, а не с кем-нибудь из них?

А они и не знали, что среди них ходит он, будущий уголовник, бандит, зэк. Он чувствовал себя чужеродным среди них, как будто был шпионом или инопланетянином, замаскированным и до времени не узнанным.

"Но я же не хотел этого! — хотелось закричать ему, и он глушил крик в груди. — Я же старался делать как лучше!"

Перед ним висело неотступное, как призрак, ухмыляющееся лицо Константина. Оно бросало отвратительный отсвет на все, что Олег видел.

Он чувствовал себя одиноким в этом мире беззаботных и счастливых людей. Высокие самоуверенные парни, ослепительные девчонки, теплый майский вечер, яркие призывные огни ресторанов и баров, музыка — все это отдалилось куда-то.

Внезапно вспомнилось отчужденно-холодное, презрительное лицо Кустовой.

— Заходите, Бестужев. Закройте за собой дверь. Садитесь. Я хочу вам сообщить, что всякому терпению приходит конец. Мне поручено подготовить ваши документы к деканатской комиссии. Скорее всего, вы будете отчислены после окончания сессии. Кстати, чем закончился для вас сегодняшний экзамен?

— Неуд…

— Ничего удивительного. Я много раз уже предупреждала вас, что мы не собираемся насильно заставлять студентов учиться. Хотите иметь профессию — учитесь, не хотите…