Думали: нищие мы, нету у нас ничего,А как стали одно за другим терять,Так, что сделался каждый деньПоминальным днем, —Начали песни слагатьО великой щедрости БожьейДа о нашем бывшем богатстве.12 апреля 1915, Троицкий мост
«Твой белый дом и тихий сад оставлю…»
Твой белый дом и тихий сад оставлю.Да будет жизнь пустынна и светла.Тебя, тебя в моих стихах прославлю,Как женщина прославить не могла.И ты подругу помнишь дорогуюВ тобою созданном для глаз ее раю,А я товаром редкостным торгую —Твою любовь и нежность продаю.Зима 1913, Царское Село
Уединение
Так много камней брошено в меня,Что ни один из них уже не страшен,И стройной башней стала западня,Высокою среди высоких башен.Строителей ее благодарю,Пусть их забота и печаль минует.Отсюда раньше вижу я зарю,Здесь солнца луч последний торжествует.И часто в окна комнаты моейВлетают ветры северных морей,И голубь ест из рук моих пшеницу…А не дописанную мной страницу,Божественно спокойна и легка,Допишет Музы смуглая рука.6 июня 1914, Слепнево
Песня о песне
Она сначала обожжет,Как ветерок студеный,А после в сердце упадетОдной слезой соленой.И злому сердцу станет жальЧего-то. Грустно будет.Но эту легкую печальОно не позабудет.Я только сею. СобиратьПридут другие. Что же!И жниц ликующую ратьБлагослови, о Боже!А чтоб Тебя благодаритьЯ смела совершенней,Позволь мне миру подаритьТо, что любви нетленней.23 мая 1916, Слепнево
«Слаб голос мой, но воля не слабеет…»
Слаб голос мой, но воля не слабеет,Мне даже легче стало без любви.Высоко небо, горный ветер веет,И непорочны помыслы мои.Ушла к другим бессонница-сиделка,Я не томлюсь над серою золой,И башенных часов кривая стрелкаСмертельной мне не кажется стрелой.Как прошлое над сердцем власть теряет!Освобожденье близко. Все прощу,Следя, как луч взбегает и сбегаетПо влажному весеннему плющу.Весна 1913, Царское Село
«Был он ревнивым, тревожным и нежным…»
Был он ревнивым, тревожным и нежным,Как Божие солнце, меня любил,А чтобы она не запела о прежнем,Он белую птицу мою убил.Промолвил, войдя на закате в светлицу:«Люби меня, смейся, пиши стихи!»И я закопала веселую птицуЗа круглым колодцем у старой ольхи.Ему обещала, что плакать не буду.Но каменным сделалось сердце мое,И кажется мне, что всегда и повсюдуУслышу я сладостный голос ее.Осень 1914
«Тяжела ты, любовная память!..»
Тяжела ты, любовная память!Мне в дыму твоем петь и гореть,А другим – это только пламя,Чтоб остывшую душу греть.Чтобы греть пресыщенное тело,Им надобны слезы мои…Для того ль я, Господи, пела,Для того ль причастилась любви!Дай мне выпить такой отравы,Чтобы сделалась я немой,И мою бесславную славуОсиянным забвением смой.18 июля 1914, Слепнево
«Потускнел на небе синий лак…»
Потускнел на небе синий лак,И слышнее песня окарины.Это только дудочка из глины,Не на что ей жаловаться так. Кто ей рассказал мои грехи И зачем она меня прощает?… Или этот голос повторяет Мне твои последние стихи?1912
«Вместо мудрости – опытность, пресное…»
В. С. Срезневской
Вместо мудрости – опытность, пресное,Неутоляющее питье.А юность была – как молитва воскресная…Мне ли забыть ее?Столько дорог пустынных исхоженоС тем, кто мне не был мил,Столько поклонов в церквах положеноЗа того, кто меня любил…Стала забывчивей всех забывчивых,Тихо плывут года.Губ нецелованных, глаз неулыбчивыхМне не вернуть никогда.Осень 1913, Царское Село
«А! Это снова ты. Не отроком влюбленным…»
А! Это снова ты. Не отроком влюбленным,Но мужем дерзостным, суровым, непреклоннымТы в этот дом вошел и на меня глядишь.Страшна моей душе предгрозовая тишь.Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою,Врученным мне навек любовью и судьбою.Я предала тебя. И это повторять —О, если бы ты мог когда-нибудь устать!Так мертвый говорит, убийцы сон тревожа,Так Ангел смерти ждет у рокового ложа.Прости меня теперь. Учил прощать Господь.В недуге горестном моя томится плоть,А вольный дух уже почиет безмятежно.Я помню только сад, сквозной, осенний, нежный,И крики журавлей, и черные поля…О, как была с тобой мне сладостна земля!11 июля 1916, Слепнево
«Муза ушла по дороге…»
Муза ушла по дороге,Осенней, узкой, крутой,И были смуглые ногиОбрызганы крупной росой.Я долго ее просилаЗимы со мной подождать,Но сказала: «Ведь здесь могила,Как ты можешь еще дышать?»Я голубку ей дать хотела,Ту, что всех в голубятне белей,Но птица сама полетелаЗа стройной гостьей моей.Я, глядя ей вслед, молчала,Я любила ее одну,А в небе заря стояла,Как ворота в ее страну.15 декабря 1915, Царское Село