Чтение онлайн

— Как вам понравился Норленд, мисс Нонетот?

— Здесь очень мило, миссис Дэшвуд.

— Позвольте предложить вам отбивную «гундиляк»,{17} — произнесла она с явным волнением, подавая мне тарелку и салфетку. — Или, может быть, чаю?

— Нет, спасибо.

— Перейду сразу к делу, мисс Нонетот.

— Похоже, вам не терпится.

Она украдкой огляделась и понизила голос:

— Неужели все в вашем мире считают, что мы с мужем поступили так жестоко, лишив девочек и их мать наследства Генри Дэшвуда?

Она смотрела на меня так серьезно, что мне стоило немалого труда сдержать улыбку.

— Ну… — начала было я.

— О, я так и знала! — ахнула миссис Дэшвуд. Она театральным жестом прижала руку ко лбу. — Я говорила Джону, что нельзя так поступать. Полагаю, нас там предают символическому сожжению, поносят наши поступки, обрекают вечному проклятию?

— Вовсе нет! — ответила я, пытаясь утешить ее. — Не лиши вы девочек и их мать наследства, сюжету просто не на чем было бы развиваться.

Миссис Дэшвуд извлекла из-под манжеты платочек и промокнула им совершенно сухие глаза.

— Вы совершенно правы, мисс Нонетот. Спасибо вам на добром слове, но, если при вас кто-то станет плохо отзываться обо мне, прошу вас, объясните, что решение исходило от моего мужа. Я пыталась остановить его, поверьте!

— Конечно, — заверила я ее, затем извинилась и отправилась искать мисс Хэвишем.

— Мы называем это синдромом второстепенного персонажа, — объяснила мне наставница, когда я нашла ее. — Обычное дело, если второстепенному персонажу достается большая и значительная роль. Они с мужем разрешили нам пользоваться этим залом, с тех пор как со «Смятением и праздностью» приключилась беда. В благодарность мы сделали книги Джейн Остин предметом нашего особого покровительства. Мы не хотим, чтобы подобное повторилось. У нас есть вспомогательное отделение в подвале Эльсинора, которым руководит мистер Фальстаф. Вон он стоит.

Она указала на тучного краснолицего мужчину, занятого беседой с другим агентом. Оба оглушительно хохотали над только что отпущенной Фальстафом остротой.

— А с кем он разговаривает?

— Это Вернхэм Дин, герой-любовник в одном из романов Дафны Фаркитт. Мистер Дин — верный член беллетриции, и мы не ставим ему в вину, что…

— Где эта Хэвишем? — раздался громоподобный рев.

Двери распахнулись, и в зал влетела весьма растрепанная Красная Королева. Все застыли в молчании. За исключением мисс Хэвишем, которая чрезвычайно вызывающим тоном произнесла:

— Некоторым лучше не ходить по распродажам, а?

Собравшиеся оперативники, осознав, что присутствуют всего-навсего при очередном этапе затяжной личной распри, вернулись к своим разговорам.

У Червонной Дамы под глазом красовался здоровенный свежий синяк, а два пальца скрывал гипс. Книговсяческая распродажа дорого ей обошлась.

— Что у вас на уме, ваше величество? — спокойно спросила Хэвишем.

— Еще раз полезешь в мои дела, — прорычала Красная Королева, — и я за себя не ручаюсь!

Я неловко переминалась с ноги на ногу. Мне захотелось убраться подальше от этой неприятной свары. Но поскольку кому-то следовало держаться поблизости, дабы растащить их, если начнется драка, пришлось остаться.

— А не слишком ли серьезно вы все воспринимаете, ваше величество? — сказала Хэвишем, всегда сохранявшая должное уважение к царственной особе. — В конце концов, это ведь всего лишь издание Фаркитт!

— Подарочное издание! — холодно отрезала Красная Королева. — Ты нарочно перехватила подарок, который я намеревалась поднести моему возлюбленному супругу! И знаешь почему?

Хэвишем поджала губы и промолчала.

— Потому что мой счастливый брак тебе глаза колет!

— Чушь! — сердито ответила Хэвишем. — Мы победили вас в честном бою!

— Леди и, гм, ваше величество, прошу вас! — примирительно сказала я. — Неужели мы станем ссориться здесь, в Норленд-парке?

— Конечно, станем! — сказала Красная Королева. — Знаешь, почему мы выбрали «Разум и чувство»? Почему мисс Хэвишем настояла на этом?

— Не верь ей, — шепнула моя наставница. — Все это пустая болтовня. Ее величество — глагол без предложения.

— Я скажу тебе почему, — гневно продолжала Червонная Дама. — Потому, что в «Разуме и чувстве» нет образов сильных и властных отцов или мужей!

Мисс Хэвишем промолчала.

— Взгляни в лицо фактам, Хэвишем. Ни у барышень Дэшвуд, ни у девиц Стил, ни у братьев Ферраре, ни у Элизы Брэндон или Уиллоби нет отцов, их некому наставлять! Неужели твоя ненависть к мужчинам зашла так далеко?

— Врешь, — ответила Хэвишем и после короткой паузы добавила: — Ладно, ваше величество, коль скоро мы тут задаем каверзные вопросы, ответьте, чем же вы на самом деле правите?

Красная Королева стала пунцовой — это было непросто, ведь она и так была красной — и вытащила из кармана маленький дуэльный пистолет. Хэвишем тоже выхватила оружие, и они замерли, трясясь от злости и целясь друг в друга. К счастью, их отвлек звон колокольчика, и обе опустили пистолеты.

— Глашатай! — прошептала мисс Хэвишем, схватив меня за руку и подталкивая к стоявшему на возвышении человеку в костюме городского вестника. — Начинается!

Вокруг Глашатая собралась небольшая толпа. Красная Королева и мисс Хэвишем стояли плечом к плечу, вроде бы позабыв о ссоре. Я рассматривала пестрое собрание персонажей и гадала, что я тут, собственно, делаю. Но чтобы научиться путешествовать по книгам, мне еще многое предстояло усвоить. Я внимательно прислушалась.

Глашатай положил колокольчик на стол и пробежал глазами по списку.

— Все здесь? Где Кот?

— Я тут, — промурлыкал Кот, кое-как устроившись на золоченой раме зеркала.

— Хорошо. Ладно, кого еще нет?

— Шелли ушел кататься на лодке, — сказал кто-то в заднем ряду. — Через час вернется, если погода не подведет. [30]

— Хо-ро-шо, — протянул Глашатай. — Итак, заседание беллетриции номер сорок тысяч триста одиннадцать объявляю открытым.

Он снова позвонил в колокольчик, откашлялся и сверился со своими записями.

— Пунктом первым, боюсь, будут дурные новости.

Народ сдержанно зашептался. Председатель собрания выдержал паузу и продолжил, тщательно подбирая слова:

— Думаю, все мы должны смириться с тем, что Дэвид и Катриона не вернутся. Уже прошло восемнадцать заседаний, и нам придется признать, что их… убуджумили.

Последовала многозначительная пауза.

— Мы запомним Дэвида и Катриону Бальфур [31] как друзей, коллег, достойных членов нашей организации, главных героев «Похищенного» и «Катрионы» и навеки будем благодарны им за все книгошествия — особенно за открытый ими путь в «Барчестерские башни». [32] {18} Прошу минуту молчания. За Бальфуров!