Чтение онлайн

– Пип ждет у входа, – едва заметно нервничая, доложила Эстелла. – Прошу прощения, что упомянула об этом, но, мэм, вы опоздали на целый абзац.

– Пусть Диккенс еще немного поболтает, – отмахнулась Хэвишем. – Мне надо закончить с мисс Нонетот.

Она с мрачным видом повернулась ко мне. Надо было как-то ее успокоить. Я еще не видела Хэвишем в гневе и отнюдь не торопилась восполнить этот пробел.

– Спасибо, что спасли меня, мэм, – затараторила я. – Очень вам благодарна.

– Ха! – фыркнула в ответ Хэвишем. – Не надейся, что я стану каждый раз вытаскивать тебя из очередной дыры, девочка моя. Так, а теперь, пожалуйста, про ребенка.

Чеширский Кот, почуяв неладное, тут же испарился под предлогом составления каталога, и даже Твид что-то пробормотал про граммазитов в «Лорне Дун» [57] и удалился.

– Ну? – спросила Хэвишем снова, пристально глядя на меня.

Теперь я боялась ее куда меньше, чем прежде, поэтому решила облегчить душу и рассказать ей все. Я поведала ей об устранении Лондэна, о предложении «Голиафа», о Джеке Дэррмо, заключенном в «Вороне», и даже о майкрофтовском Прозопортале. Вдобавок я открыла ей, что очень люблю Лондэна и готова на все, лишь бы его вернуть.

– И все это ради любви? Ха! – ответила она, жестом приказав Эстелле уйти, дабы та не набралась от меня каких-нибудь бредовых идей. – И что же это такое, судя по твоему жалкому опыту?

Поскольку она вроде бы не собиралась рвать и метать, я осмелела и продолжила:

– Мне кажется, вы сами знаете, мэм. Как я понимаю, вы тоже были когда-то влюблены?

– Чушь собачья, девчонка!

– Разве ощущаемая вами сейчас боль сравнима с любовью, которую вы испытывали тогда?

– Ты вот-вот нарушишь мое правило номер два!

– Я скажу вам, что такое любовь, – заявила я. – Это слепая преданность, безропотная покорность, полное самоотречение, безоговорочное доверие. Это когда вы верите наперекор себе и всему свету, когда отдаете любимому всю душу!

– Очень хорошо, – заметила Хэвишем, с любопытством глядя на меня. – Можно, я это использую? Диккенс не станет возражать.

– Конечно.

– Мне кажется, – продолжала моя наставница после некоторых раздумий, – что тебя с твоими супружескими проблемами можно отнести к разряду вдовиц, а в качестве вдовы ты мне вполне подходишь. Взвесив имеющиеся сведения – но, вероятно, вопреки здравому смыслу, – я оставляю тебя в стажерах. Все. Ты нужна нам для того, чтобы вернуть «Карденио». Ступай!

Я оставила мисс Хэвишем в ее темных покоях среди реликвий несостоявшейся свадьбы. За несколько дней нашего знакомства я успела полюбить пожилую леди и надеялась, что когда-нибудь сумею отблагодарить ее за доброту.

Харрис Твид и Кот отвели меня обратно в Библиотеку. Мы уселись на лавочку перед Буджуммориалом, и Харрис буравил меня взглядом, пока Кот – сама любезность – ходил за пирожками в буфет рядом со складом Уэммика.

– Где она только вас откопала? – рявкнул Твид.

Я уже привыкла к его грубоватым манерам. Если бы он действительно считал меня пустым местом, как всячески старался показать, меня, наверное, вообще не приняли бы в беллетрицию.

Между нами из пустоты выросла кошачья голова.

– Тебе горячих или холодных пирожков?

– Горячих, если можно.

– Ладно, – сказал Кот и снова исчез.

Я поведала собеседнику, как Хэвишем совершила прыжок из подвалов «Голиафа» в ярлычок с инструкцией по стирке. Твид был просто потрясен. До того он много лет прослужил стажером у командора Брэдшоу, а тот считался книгопрыгуном столь же неуклюжим, сколь мисс Хэвишем – виртуозным, и потому так интересовался картами.

– Ярлычок с инструкцией по стирке! Впечатляет, – пробормотал Харрис. – Немногие агенты рискнут вслепую прыгнуть менее чем в сотню слов. Хэвишем очень рисковала ради вас, мисс Нонетот. Что скажешь, Кот?

– Скажу, – Кот протянул мне горячие пирожки, – что ты забыла принести мне кошачьего корма с запахом тунца, как обещала.

– Извини, – ответила я. – В другой раз не забуду.

– Ладно, – сказал Кот.

– Верно, – продолжил Харрис. – К делу. Расскажи мне, кто первым обнаружил «Карденио»?

– Ну, – начала я, – есть такой лорд Скокки-Маус, наследный пэр. Он сообщил нам, будто обнаружил рукопись у себя в библиотеке. Симпатяга, но глуповат. Потом, есть еще Хоули Ган, лидер партии вигов. Этот надеется использовать свободный доступ к пьесе для привлечения на свою сторону шекспирианцев и получения их голосов на завтрашних выборах.

– Я посмотрю, из какой они книги, если они из книги, – сказал Кот и исчез.

– Неужели такое возможно? – спросила я. – Скокки-Маус известен еще с довоенной поры, а Ган появился на политической сцене лет пять назад.

– Это ничего не значит, мисс Нонетот, – нетерпеливо ответил Харрис. – Мэллорс [58] лет двадцать скрывал жену и детей в Слау, а Хитклиф проработал три года в Голливуде под псевдонимом Сам Ецц-Мачио, и никто ничего не заподозрил ни в том ни в другом случае.

– Но при чем тут «Карденио»? Это же библиотечный экземпляр, верно?

– Несомненно. Несмотря на все предосторожности, кто-то сумел похитить его прямо из-под носа у нашего Кота. И он весьма этим обеспокоен.

– Так как ты сказала, он фиг или виг? – спросил вновь появившийся Кот.

– Я сказала «виг», – ответила я. – И пожалуйста, не появляйся и не исчезай так внезапно, – голова идет кругом.

– Ладно, – ответил Кот и на сей раз исчез очень медленно, начиная с кончика хвоста и кончая улыбкой [59] .

– Не похоже, чтобы он очень волновался, – заметила я.

– Наружность обманчива, тем более если речь идет о Коте. До вчерашнего дня мы и слыхом не слыхивали о «Карденио». Глашатая чуть кондрашка не хватила. Он уж собирался ринуться в одну из своих безумных буджумочреватых экспедиций. Как только стало известно о намерении Гана сделать «Карденио» достоянием общественности, я понял, что надо действовать, и действовать быстро.

– Но послушайте, – мозг у меня начал потихоньку закипать от всех этих безумных Новостей, – почему так важно сохранить «Карденио» в тайне? Это же блистательная пьеса.