Беги, если сможешь
Шрифт:
— Нет, — потираюсь щекой о приклад и веду прицелом вдоль террасы, на которой развалился в подушках Газали, не подозревающий о нахождение на территории посторонних. — Хочу покончить с ним как можно быстрее.
— Тогда начинай представление, — Дав чмокает меня в плечо, затянутое курткой, но я чувствую жар в месте прикосновения. — У тебя право первого выстрела.
И я делаю его. Дожидаюсь, когда Бахрут встанет, подойдёт к перилам, и стреляю ему в пах. Смертельно, ели не оказать помощь в первые тридцать минут.
— Может закончишь? — раздаётся в динамике голос Кима. — Лучше удостовериться, что он мёртв.
— Я удостоверюсь, — пыхтит Митяй, взбираясь сбоку на балкон. — Тебе привет от Ренаты, тварь.
В оптике вижу, как Канарейка бьёт в челюсть Бахрута, вешает его мешком на балясинах и орудует ножом по спине. Догадываюсь, какая надпись вспарывает кожу, и от эмоций сглатываю солёный ком. Слышу стоны, вылетающие из переломанной челюсти, наблюдаю, как Газали беспомощно машет руками.
— Последний выстрел, Блошка, и домой, — говорит Митяй, подтягивая ослабшего ублюдка за шкирку.
И я запоминаю его конечный взгляд, наполненный страхом и осознанием предрешённости, нажимая на спусковой крючок. Глаза Бахрута затягивает мёртвой пустотой, и тут же раздаются взрывы, уничтожающие бандитов, отдыхающих в казармах.
— Вывели восемь девушек, — зло рубит Зелимхан на фоне женского плача. — Совсем девчонки. Двух спасти не удалось. Умерли от побоев и насилия до нас.
Мы отходим под звуки канонады, сопровождаемые огненным заревом от особняка. Измученные, оголодавшие и ослабшие девушки упорно движутся в цепи, прилагая последние силы чтобы не отстать. Почти все славянского происхождения кроме одной, самой маленькой и тощей.
Нас забирают двумя вертолётами и доставляют на аэродром дружественной страны. Оттуда взлетает военный самолёт и берёт направление домой. Пока команда Дьявола и Ким заботятся о спасённых, я кладу голову на плечо Давида.
— Товарищ майор, у меня вопрос, — произношу, стараюсь скрыть нервозность.
— Слушаю, — Дав перекидывает руку и по-медвежьи обнимает меня.
— Ты, вообще, собираешься на мне жениться? — предъявляю ему претензии, выпячивая от мнимой обиды губы. — Я могу хотя бы дочь родить в законном браке?
— Дочь? — зависает Давид, разворачивая меня и растерянно шаря по лицу. — У нас будет дочь?
— Не знаю, но мне кажется, что да, — киваю и чувствую, как на ресницах скапливается влага. Чёртовы гормоны.
— Я так сильно люблю тебя, Блошка, — со всей дури прижимает к себе Дав, перетаскивая на колени.
— И я люблю тебя, — шепчу куда-то ему в шею, хлюпая соплями.