Чтение онлайн

Увлекшись Нитой, Пол не заметил катастрофических событий, которые привели к тому, что родители решили развестись. Они сообщили ему об этом после того, как окончился учебный год – наверное, тянули специально, чтобы не порушить сыну учебу.

Думая над случившимся, Пол сообразил, что изменения обстановки дома мог бы заметить и раньше. Ведь, например, в январе папа на две недели уезжал отдыхать и лечиться в какой-то санаторий совершенно один, чего на памяти Пола никогда не делал, поскольку всегда следовал принципу, гласившему: «Отдыхать либо вместе, либо никак».

Или, скажем, мама и папа перестали подкалывать друг друга по утрам, когда все семейство собиралось кто на работу, кто в школу. Еще у них почти год не было гостей, а раньше на все праздники заваливались друзья, с которым родители поддерживали отношения чуть ли не садиковского возраста.

Родители рассказали Полу о своем решении в начале лета, и он видел, как они мучались, подбирая слова. Все эти их «Понимаешь, иногда так случается, что люди устают жить вместе, но нужно идти дальше» и «Ничего сильно не изменится, мы будем видеться, просто папа переедет в квартиру бабушки, которую мы не будем больше сдавать…» звучали картонно.

В это лето к Полу снова вернулись «выпадения». Первое случилось с ним давно – во втором классе. Была суббота, он вернулся домой рано, потому что отменили физкультуру. Подойдя к двери квартиры с ключом в руке, Пол, не веря своим ушам, услышал, что дома происходит скандал.

Папа и мама кричали, перебивая друг друга, и это было страшно. Он отрыл дверь, бросил сумку в коридоре и застыл, не зная, что теперь делать. Родители не заметили, что он вернулся и продолжали ругаться.

Чувствуя, что в коленках появилась какая-то слабость и дрожь, а горлу подступил комок, Пол решил, что сейчас дома находиться не может.

– Я пойду на улицу, у нас физкультуры не было! – крикнул он, дав петуха, в сторону кухни.

Там сразу же наступила тишина. В коридор вышла мама со странно покрасневшим лицом, невидящим взглядом посмотрела на Пола и сказала:

– Иди. На час.

Пол выскочил из квартиры, не стал вызывать лифт, а с грохотом покатился по лестнице. Оказавшись во дворе, не остановился, пока не добрался до старой булочной, стоявшей метрах в ста от дома. По случаю субботы пункт приема бутылок, который был пристроен к булочной сзади, был закрыт. Как всегда, рядом с ним валялись некондиционные ящики для посуды. Пол сел на один из них и стал ждать, когда пройдет дрожь в коленках и тошнота.

Через некоторое время он смог кое-как соображать. Домой идти сегодня не хотелось ни через час, ни даже вечером. Там что-то нарушилось. Родители не могли так кричать без причины. То есть раньше никогда не кричали. «Может у нас кто-то умер из родственников?» – подумал, Пол, – «А зачем тогда ругаться?.. Может, у папы на работе что-то случилось?» Был же случай, когда какой-то там Краснов потерял важный вагон с оборудованием на железной дороге, и его неделю искали, даже по ночам. Тогда Пол в первый раз услышал, как папа выругался матом, разговаривая по телефону…

«Нет. Мама тогда папе помогала, и тоже звонила каким-то знакомым, говорила смешное слово «посодействуйте». Между собой они не ругались».

За этими мыслями Пол не заметил, как встал с ящика и пошел в сторону железной дороги. Только почувствовав особенный железнодорожный запах, который всегда издает насыпь, он понял, куда направляется – к бабушке на дачу.

Затем он снова тоскливо задумался, и вот тогда и произошло то, что много позже Пол начал называть «выпадениями». На дачу-то он пришел, и бабушка, поскольку была суббота, как раз на ней «отдыхала». Только вот помнил он, что шел минут десять. А на самом деле дача была в часе езды на автобусе от вокзала. А вокзал был в центре. А жили они почти на окраине – в новом районе, который раньше был селом, но его поглотил разросшийся город.

Как он добрался до дачи, Пол не помнил. Денег на проезд у него было, значит шел пешком и не один час. Очнулся он только от расспросов обеспокоенной бабушки и понял, что что-то натворил. Бабушка отвела его к соседке по даче, а сама побежала к телефону-автомату – звонить маме.

Потом приехали родители, ни о чем его не спрашивали, а только шептались в дачном домике, пока Пол безучастно ел вишню в саду. Затем откуда-то появилось такси, и мама с папой забрали его домой. Они больше не ругались, а были очень тихие. Дома Пол страшно захотел спать, и ему, конечно, разрешили уйти в его комнату.

Наутро все было, как обычно – воскресенье и воскресенье. Вчерашнее странное приключение, сошедшие с ума родители, поход на дачу и прочее показались сном. Было похоже на тягостные видения во время гриппа, когда бродишь с температурой из комнаты в комнату – то там приляжешь, то здесь. Когда телу все время неудобно, голову тянет вниз и можешь случайно заснуть в папином кресле, а, кажется, что не спал, но самом деле спал.

Второй случай выпадения произошел с Полом, когда он впервые подрался. Это уже классе в восьмом. Они тогда учились во вторую смену и в этот день дежурили по школе. Была зима, мороз. Когда Пол уже часов в семь вечера выходил из школы, как всегда один, в «предбаннике» сидела развеселая компания старшеклассников. Почти всех он знал наглядно, но были двое или трое не из их школы. И вообще, кажется, не школьники.

Пол рассеянно прошел мимо них, не ответив на чей-то возглас «Здорово, толстый!»

До дому было ходу пять минут, но стоял такой холод, что он натянул на нос горло свитера, а манжеты вязаных перчаток пристроил поверх рукавов куртки. Черное пальто и шарф тогда еще в гардеробе Пола не появились. Шел он, глядя в пол и думая о своем, наверное с минуту, пока сообразил, что за ним идут несколько человек.

Окончательно из задумчивости его вывело то, что кто-то стал сзади заплетать ему ноги, как бы несерьезно пытаясь поставить подножку. При этом издевательский голос запел идиотскую «песню «Кто нам купит закурить? Толстый купит закурить». Она повторялась снова и снова, а подножки Полу ставили, отмечая ударами по ногам слова «кто» и «толстый».

Подножки учащались, песня убыстрялась, наконец, Полу стало страшно, и он развернулся лицом к преследователям. Перед ним оказалась незнакомое противное лицо, явно принадлежавшее человеку рыжему. Оно пело. На очередном повторении слов «Толстый купит закурить» против ожидания на слове «закурить» последовала не подножка, а что-то мелькнуло, и Полу показалось, что у него взорвался нос.

Следующее, что он помнил – он стоит в своем подъезде, на первом этаже. Шапки нет, перчаток тоже нет. На правом кулаке, вдоль костяшек – несколько кровоточащих ссадин. На куртке – впереди – красное пятно. Нос распух и болит, нижняя губа слева тоже распухла. В рту солоно. Голова, тем не менее, ясная – и в ней нет ни одной идеи о том, что происходило с момента, когда рыжий ему врезал, и до этой самой минуты. Пол не смог вспомнить этого ни на следующий день, ни потом.

Папа отнесся к драке с юмором, после того, как убедился, что серьезных травм у сына нет. На его вопросы о том, кто совершил вероломное нападение и почему, Пол туманно ответил «Так. Привязались там одни». Папа не стал требовать подробностей, а только осведомился «Ну ты бой-то дал более-менее?» Пол сказал, что «более-менее» дал.

В школу, конечно, его с утра такого красивого не пустили. А вот через день произошло странное. Когда, он вместе с толпой разновозрастных школьников, утром переобувался в школьном холле, подошли четверо из давешних старшеклассников. Все молча и церемонно поздоровались с Полом за руку, а один из них, когда ритуал закончился, внезапно хохотнул и сказал: «Ничо, Толстый. Мужик». И ушли, оставив, удивленного, но не выдавшего этого Пола одного.