Чтение онлайн

Еще одно выпадение, очень тяжелое, но и спасительное случилось, когда умерла бабушка. Пол впервые видел мертвого человека и присутствовал на похоронах. Бабушка была неузнаваема – неожиданно маленькая и сухая, она лежала в гробу, как кукла из кукольного театра, которую упаковали, чтобы везти на гастроли. Гроб был бабушке велик.

До церкви Пол еще как-то держался. Но когда началось отпевание, он вынес только самое начало. От свечей был нестерпимо жарко. Запах ладана кружил голову. И когда хор очень стройно и мощно запел что-то вроде «Благословен Ты, Господи, научи меня повелениям Твоим», Полу перехватило горло и из глаз брызнули слезы.

Следующее, что он помнил: в столовой завода, на котором когда-то работала бабушка, заканчиваются поминки, все расходятся. Мама суетится, всем говорит «спасибо», папа складывает в пакеты оставшиеся неоткрытыми бутылки и какую-то нетронутую еду.

***

Когда Пола вели по темной и, кажется, деревенской улице, его шатало. Старик шел на полшага сзади, придерживал его рукой за шею, этой же рукой и направлял, изредка произнося какие-то короткие слова. Время от времени Пола обгоняла девчонка в белесом парике и заглядывало ему в лицо.

Голова болела и кружилась. А главное – Пол совершенно не мог вспомнить того, что с ним произошло. Знал только, что пошел вечером на плотину – там было хорошо думать, глядя на воду. Развод родителей, ранее немыслимый, уже обрел у него в голове черты земные и обыденные, но на душе все равно было очень плохо. Вроде бы, он решил, как мечтал еще в первом классе, дойти до истока ручья, который питал водохранилище.

Шел долго, забрел в непролазные дебри. Под ногами хлюпало, приходилось то низко нагибаться, то перебираться через валежник поверху. А затем как-то быстро наступила ночь, и он, видимо, потерял направление. Кажется, видел – или показалось? – дальний огонек и решил идти на него. Но добраться не успел, кто-то крикнул, навалился, и начал пригибать к земле. Дальше – ничего, ни одной зацепки.

Его привели к какому-то строению, которое напоминало мельницу – вроде тех, с которыми сражался Дон Кихот, только без ветряка. Девчонка забежала вперед и открыла дверь. В этот момент Пол отчетливо увидел, что на спине у нее висит самый настоящий меч, а парик на голове – голубого цвета.

Внутри пахло одновременно аптекой, сеном, баней и библиотекой. Старик дотолкал Пола до огромной кровати, застланной какой-то потертой шкурой, и усадил. Затем он что-то сказал девчонке, та исчезла, погремела невдалеке стеклом и вернулась. Пол почувствовал, что на голову, сзади, ему намазывают что-то холодное и тягучее. Он невольно вжал ее в плечи, но старик резко поднял ему подбородок и повелительно помахал перед носом указательным пальцем.

Затем Полу сделали повязку и толкнули в грудь, мол, ложись. Он покорно лег – голова все еще кружилась. Хотелось закрыть глаза, но было страшновато. Пол поглядывал из-под век вокруг, но в помещении стояла ночная темнота, разгоняемая лишь огнем одной свечи, которая откуда-то взялась на столике, стоявшим в изголовье кровати. Дальше трех шагов от постели воздух как будто сгущался, и нельзя было различить ни мебели, ни стен. Свечное тело потихоньку таяло и капало прямо на старую книгу, на которой стоял помятый подсвечник.

Старик и девчонка долгое время не появлялись. Наконец, высокий незнакомец соткался из темноты, держа в руках закопченную металлическую кружку. От нее шел вкусный пар. Старик показал Полу знаками, что нужно пить. Пол приподнялся на локте, хотел взять кружку, но старик остановил его и стал поить пришельца сам, чуть наклоняя сосуд, чтобы тот делал маленькие глоточки.

Питье было похоже на ягодный чай с добавлением каких-то незнакомых трав. На половине кружки Пол почувствовал, что неимоверно хочет спать. Неверными губами он пробормотал «Спасибо, я сейчас передохну и допью» и провалился в приятную беспамятность.

Доктор Хтоний и Шимма стояли у кровати и смотрели на спящего. Старик отхлебнул из кружки, почмокал губами, кивнул и сказал:

– Часов двенадцать проспит. Утром сообразим, что с ним делать. А сейчас, ребенок, расскажи-ка мне как выглядели те, кто на него напал.

Утром голова у Пола совсем не болела, но очень хотелось в туалет. Старик, кажется, догадался об этом, едва Пол свесил ноги с кровати. Он приглашающе почерпал воздух костлявой рукой и указал на неприметную дверку, что пряталась в темном углу недалеко от постели.

«Унитаз» здесь был совершенно экзотический. Во-первых, деревянный. Во-вторых он напоминал трон, был украшен резьбой и лишен бачка. Смывать пришлось водой из кадушки, стоявшей рядом, над которой на гвозде висел видавший виды ковш.

Пола без каких-либо разговоров накормили очень вкусным сушеным мясом и довольно пресными лепешками, а затем напоили «чаем», напоминавшим вчерашний, только без сонного эффекта. Он старался не вертеть головой, но успел заметить, что находится в просторной многоугольной зале с закопченным камином и стенами сложенными из необтесанных камней.

Стол стоял у широкого окна, створки которого были открыты наружу. Кухонный нож, двузубая вилка, которую выдали Полу, и высокая кружка с чаем выглядели как-то антикварно. Да и сам старик, словно вышел из малобюджетного фильма о средневековье. Он был одет в плащ из грубой ткани, имел неухоженную бороду с ладонь длиной и мощные седые космы, прихваченные на темени чем-то вроде медного женского ободка.

Когда Пол допил чай. Старик поставил высокий стул напротив, уселся и уставился на него, как на музейный экспонат. Через минуту поднял брови лохматым мостом, ткнул пальцем себя в грудь и медленно сказал:

– Me es Chtoni Nonos! – затем направил палец на Пола и спросил:

– Wos tu es?

– Пол Иванчиков, – ответил Пол и тоже показал на себя.

– Noi! Tu most disclar «Me es Pol I-Vаan-Chi-Kof», – заявил старик.

«Ну, это понятно», – подумал Пол и с готовностью повторил:

– Ме эс Пол Иванчиков.

Старик задрал брови еще выше и спросил:

– I-Vaan-Chi-Kof? Vaan Chik sone?

– Сонэ? – задумался Пол, – А! Иванчик сонэ, да, – сказал он, для верности покивал и снова ткнул в себя пальцем. Старик говорил на дикой смеси смутно знакомых языков, это было интересно, но Пола вдруг взяла досада на себя, потому что он вспомнил, что провел ночь вне дома, да еще получив перед этим по голове. Родители не в курсе, и это впервые, а он тут сидит и в ролевые игры играет.

– Вы ролевики? С этой девочкой?

– Noi. Wos es roleviki? Devoshka… Devo… Eh! Maidan? Sho nomos es Shymma. Sha simplo maidan – sil maidan, – прокаркал старик, по-прежнему в упор разглядывая Пола.

– Послушайте, – Пол постарался говорить взросло и внушительно, – мои родные не знают, где я, и что со мной. Не могли бы вы дать мне телефон – сделать один звонок?

Старик, которого, по всей видимости звали то ли Хтони, то ли Хтон, опустил брови, насупил их и вдруг поднялся со стула.