Чтение онлайн

— Ты часть мафии? — резко шепчу я, стараясь говорить тише. Я не понимаю, как он мог быть, и держать это в секрете.

Талант запрокидывает голову и вздыхает.

— Нет, я не часть мафии. Я говорил тебе, что моя работа вовлекает меня в кое-какое дерьмо. Вот это дерьмо.

— Не знаю… Талант, я не…

Он делает шаг вперед и берет мое лицо в свои руки, заставляя меня смотреть на него, когда он стоит надо мной.

— Ты мне доверяешь?

Мой ответ абсолютен и без колебаний.

— Да.

Он вздыхает с облегчением и поднимает меня на ноги

— Хорошо, потому что мой папа хочет с тобой познакомиться.

Лидия

Дэвид Ридж похож на Аль Пачино.

Мы уже в комнате, полной гангстеров. Не хватает только горы кокаина и пулемета, чтобы завершить ремейк «Лица со шрамом». К счастью, мы находимся через комнату от Джованни Копполы и его семьи. Может быть, мне не придется беспокоиться о том, что я стану свидетелем перестрелки.

Талант и я подходим к столу, за которым сидят Уайлдер и его отец, разговаривая и смеясь друг с другом, как будто мы не в одной комнате с одними из самых опасных людей в стране. Я успокаиваюсь, решив, что если я собираюсь доверять Таланту, то мне нужно доверять ему до конца. Он бы не привел меня сюда, если бы я была в опасности. Я только хотела бы, чтобы он предупредил меня.

Дэвид Ридж улыбается и отодвигает стул, чтобы встать и пожать мне руку.

— Приятно наконец познакомиться с тобой, Лидия. Талант говорил о тебе только прекрасное.

— Также очень приятно познакомиться с вами, сэр.

Он дразняще отмахивается от меня и говорит.

— Брось это. Зови меня Дэвид.

— Или папа, — предлагает Уайлдер со своего места с озорной улыбкой. Его глаза стеклянные и прикрыты ресницами, и это, вероятно, связано с тем, что целая бутылка бурбона стоит наполовину пустой между ним и его отцом.

— Очень смешно, ты, черт возьми, идиот, — говорит Талант, отодвигая мой стул.

— Что, Уайлдер? — спрашиваю я в притворном замешательстве. — Хочешь, я буду называть тебя папочкой?

Стол Риджей разражается смехом, и после этого их подшучиваниям не видно конца. Ничего личного. Это трое мужчин без женского влияния, напивающихся дорогим ликером. Дэвид пальцем ставит передо мной стакан с виски и предлагает мне выпить.

— Это единственный способ справиться с этим дерьмом, — говорит он с легким намеком на давно забытый итальянский акцент. Его голова, полная соли и перца, так сильно напоминает мне о Таланте, что мое сердце автоматически оставляет для него немного места, — Мы все предпочли бы быть дома перед нашими телевизорами. Но долг зовет.

Следующие пару часов мы слишком много пьем, набиваем желудки вкусной едой и смеемся больше, чем когда-либо, сколько себя помню. Нас всего четыре человека за столом на шестерых, и больше никто к нам не присоединяется, за исключением случайного человека, который подходит, чтобы пожать руку Дэвиду и его сыновьям.

Дэвид отлично справляется со мной, вовлекая меня в разговор, не спрашивая о моей семье или моей работе, что наводит меня на мысль, что он точно знает, откуда я родом и чем занимаюсь. Почему они так принимают меня, зная, что я опытная эскортница, мне непонятно. Вместо этого он спрашивает меня о моих любимых вещах, хочу ли я путешествовать и как его сын относится ко мне.

Зеленый пиджак Таланта висит на спинке стула, а галстук развязан, как всегда, когда он слишком много выпил. Он придвигает мой стул прямо к своему, так что я всем телом прижимаюсь к его, и кладет руку мне на плечи.

— Он джентльмен, — отвечаю я, наполненная жидким мужеством и не боящаяся показать свое сердце на ладонях. Талант заслуживает не меньше, чем полной честности, — Он лучше, чем я когда-либо себе представляла.

— Это мой мальчик, — Дэвид поднимает свой стакан младшему сыну и кивает. Алкоголь превратил его из гангстерского фильма «Аль Пачино» в ромком «Аль Пачино», и мне это нравится, — Твоя мать гордилась бы тобой, Талант.

— Прекрати, — говорит Талант с легким смешком. Он отодвигает свой стул и берет меня за руку, чтобы помочь мне встать, — Это та часть, где все слишком много выпили и начинают становиться сентиментальными. Давай потанцуем, пока они не смутили меня и я не заплакал.

Дэвид Ридж проводит рукой по верхней части спины Уайлдера и хлопает его по плечу, держа в другой руке стакан виски. Он кружится и растекается по его пальцам.

— Твоя мать была великой женщиной. Она хотела бы этого, Талант.

Уайлдер чокается со своим отцом, когда мы с Талантом отходим от стола. Он ведет меня на танцпол, где собралась остальная часть вечеринки. Пурпурные, синие и зеленые огни мерцают от проекторов над нашими головами, отбрасывая тени на наши лица и согревая нашу кожу своим свечением. Низкая, медленная блюзовая баллада с твердой вокалисткой подпевает песню из звуковой системы, сближая пары и рассаживая всех остальных на свои места.

Капелька пота стекает по пояснице под платье, а под рубашкой Таланта излучается тепло, усиливая его естественный запах ванили и специй. Я провожу одной рукой по его затылку, а он держит мою другую руку в своей, пока мы двигаемся в такт музыке. Завораживающий пульс акустической гитары, фортепиано и случайный барабанный бой завораживают нас, и мы можем быть единственными двумя людьми на танцполе.

Талант разворачивает меня, прежде чем снова притянуть к себе, прижимаясь своим ртом к моему, как только я снова оказываюсь в его объятиях. Его губы на вкус как дуб и рожь, а на языке он достаточно силен, чтобы опьянеть. Мое платье качается у моих ног, когда мы раскачиваемся взад-вперед, легко в танце и тяжело в прикосновениях, поцелуях, желаниях.

— Спасибо, что привел меня сегодня вечером, — говорю я.

— Я знал, что это рискованно, — отвечает он. Руки таланта лежат на моей пояснице, — Я хотел показать тебе, что моя семья не такая идеальная, какой нас изображают. У нас есть свои секреты.

— Я говорила, — я смеюсь.

— Может быть, теперь ты поймешь, почему меня не волнует твое прошлое. Я не солгал, когда сказал, что имею дело с людьми, которые поступают хуже.

— Ты собираешься объяснить мне, как ты связан с семьей Коппола?

— Да, — Талант целует меня в лоб и игриво добавляет, — Но тогда мне придется тебя убить.

Развернувшись во второй раз, нижняя половина моего платья парит в воздухе, прежде чем обвиться вокруг моего тела, как только я вернусь к Таланту. Время замедляется, пока мы танцуем под калейдоскопом цветов, охваченные жаром, похотью и возможностями. Мы медленные поцелуи и еще более медленные прикосновения, не в силах разорвать зрительный контакт или изменить темп, когда песня заканчивается.