Чтение онлайн

— Слушай, Костя… А это ты ведь что-то сделал со мной, да? — спросила шепотом, будто боясь, что ее кто-то услышит.

— Скажем так — твой вестибулярный аппарат прошёл капремонт и тонкую настройку.

— Сама бы не поверила, если б не чувствовала. Это как… р-раз, и всё сразу понятно. Куда повернуть, где притормозить, как встать, чтоб не упасть.

Она опустила глаза и тихо добавила:

— И даже где ты сейчас. Даже если не смотрю. Я просто знаю где ты каждое мгновение…

— Бо-же что я натворил! Теперь от тебя ничего не скроешь…

— Да ну тебя!

Еще перед самым выездом на склон, привычно активировал проверку автономных каналов связи с «Мухой» и «Птичкой». Их системы реагировали на пинг мгновенно: зелёная индикация на контактном дисплее нейроинтерфейса означала, что заряд в норме, функциональность не нарушена.

— Всё стабильно, — пробормотал сквозь зубы, незаметно скосив взгляд в сторону Инны. — Даже лучше, чем обычно.

Она в это время поправляла перчатки и вдруг обернулась.

— Ты опять что то говоришь себе под нос? — усмехнулась Инна. — Или мне только кажется?

— Не кажется, — кивнул в ответ. — Просто убеждаюсь, что ничего не отвалится в самый неподходящий момент.

— Ну-ну… А ты же знаешь, — неожиданно мягко добавила она, — если что, я всё равно буду рядом. Просто знаю, где ты.

Эта фраза заставила меня очень сильно внутренне напрячься. Подсознательно мнойпонималось, о чём она говорит. Связь, установленная в ходе той самой нейронастройки, оказалась куда более глубокой, чем предполагалось вначале. Пока Инна не до конца осознаетпроисходящее с ней, но именно эта неосознанность и может сделать этот эффект ещё сильнее. По сути, между нами возник слабый, но непрерывный каналпотоковой передачи информации — почти телепатия. Никаких слов сейчас почти не требовалось: в момент опасности, боли, резкой смены эмоционального фона — всё намичувствовалось почти на рефлекторном уровне.

Именно поэтому, когда однажды во время катания на склоне Инна внезапно обернулась в мою сторону, её глаза почти не выражали удивления — она знала, что надо притормозить. За миг до этого «Птичка» отработала встречный импульс, вызванный дестабилизацией поверхности под моими лыжами. Её организм моментально отработал с мои в унисон.

Эта связь уже начинала менять наше восприятие действительности. Но если я мог её контролировать и в необходимой степени «глушить» при необходимости, то Инна сейчас шла по пути открытого канала, без фильтра, без щита. Рано или поздно это обязательно приведёт к каким-то последствиям.

«Друг» не раз анализировал отклонения и даже предлагал ввести ограничители на уровне нейростимуляторов. Но в глубине души отчетливо понималось, что лучше ее научить управлять этим, чем просто подавить эту необходимую в жизни способность.

И в этот момент, Инна чуть склонилась ко мне и шепнула:

— Всё будет хорошо. Даже если что-то пойдёт не так — просто позови.

Сформировалась уверенность, что сказала она это сейчас не просто так. Она услышала — то, чего я ещё не говорил вслух.

Юзеф между тем взобрался на бруствер снега, оценил склон.

— Идеальный склон. Метров восемьдесят длиной, угол градусов тридцать. Самое то.

— Тогда поехали! — Януш махнул палкой и приготовился первым рвануть вниз.

Инна прикусила губу, но в её глазах плескался азарт.

— Можно я за ним?

— Лети! — сказал с лёгким поклоном. После чего энергично оттолкнулся и заскользил вниз, легко лавируя.

И она поехала. Лыжи не скрипели, а пели. Каждое движение — точное, выверенное, будто рождённое на подсознательном уровне. Ни одной ошибки. Ни одного лишнего движения.

Я стоял вверху, и внутри горело что-то тихое и тёплое. Не гордость — нет. Уверенность. Что теперь у неё всё получится. И на склоне, и в жизни.

В само конце склона, она затормозила плавным поворотом, так будто всю жизнь каталась. И подняла палку вверх.

Я тут же съехал к ней.

— Это было потрясающе! Я не знала, что могу так!

Подошёл ближе.

— А теперь узнаешь многое. Главное — не сомневайся в себе.

— Да-а-а-а-а!!!

Снег начал сыпаться с деревьев, словно хлопая нам сверху за этот спуск.

— Костя…

— М-м?

— Это не просто подарок. Это нечто большее. Ты настоящий волшебник!

В ответ, только подмигнул.

— Ну что ты… Я только учусь… И запомни: это только начало. Дальше будет ещё круче!

Сзади подошел Януш.

— Так что, — крикнул он, — теперь у нас есть свой секретный олимпиец?

Инна рассмеялась:

— Я больше по семейным делам. А лыжи — это будет просто приятное хобби.

И тут я точно понял: день удался. Как и идея с улучшенной координацией.

Третий спуск оказался самым скоростным. Снег уже укатался, плюс еще подморозило, и лыжи летели почти как по льду. Януш с азартом подростка решил показать, что он ещё ого-го. Выкрикнув что-то на польском, вроде «где моя молодость!» и, энергично оттолкнувшись от небольшого бугра, пошёл в вираж, стараясь обогнать Инну слева, чуть ниже по склону.

Уже через пару секунд стало понятно, что он переоценил себя. Лыжа зацепила корку, корпус пошёл вперёд, а палка — назад. Он сделал полтора кувырка, завалился на бок и застыл, прижав левую руку к груди.

— Януш! — крикнула Инна и бросилась к нему, даже не сбросив скорость.

Сбоку подскочила Хеленка. Подбежала и остановилась рядом.

— Тато! Всё в порядке? — Испуганно спросил Юзеф.

Я только начал снимать лыжи, когда Инна уже стояла на коленях рядом с пострадавшим.

— Не трогайте его! — строго бросила она всем, и в первую очередь сыну. — Пусть сам скажет, что болит.

Януш скривился, но попытался при этом улыбнуться.

— Рука… Левая. Не двигается.

— Где болит? Локоть? Плечо?

— Ниже. Предплечье. Ломал уже… дважды.

Инна нащупала место ниже локтя, быстро и точно.

— Вот здесь?

Януш скривившись от боли кивнул.

— Тогда не сомневаюсь, перелом. Закрытый, без смещения. Но фиксировать надо сразу.

Повернулась к Юзефу:

— Принеси мою снежную лопату, и найдите два ремня.

— Лопату? — удивленно переспросил Юзеф.

Инна не моргнула.

— Да, лопату. Лучше вон ту, что у машины. Там ручка металлическая, полая. Лучше всего подойдёт.