Чтение онлайн

— Верно. Здесь-то все его знают с детства и уже перестали замечать, какой он. А в Йеле какие-то типы принялись его дразнить. И к ним присоединилась девушка, которая понравилась Дэвиду. Он, наверное, рассчитывал завоевать ее сердце, она просто-напросто посмеялась над ним. Может, только за компанию с другими, из глупой солидарности, но это все равно ранило его в самое сердце.

— Бедный Дэвид, — с непритворной жалостью протянула Милли. И вдруг сообразила: — А я, пожалуй, знаю, как ему помочь. Давайте я съезжу с ним в Йель, и пусть все там примут меня за его подружку. И га девица еще будет кусать себе локти, вот увидите!

Лицо Барбары просветлело:

— Ты действительно это сделаешь? Ох, Милли! Не знаю, как и благодарить тебя! Это и в самом деле придало бы мальчику уверенности в себе.

«А он и в самом деле мальчик? — подумала Милли с опасным любопытством. — Это можно проверить…»

— Тогда нужно ехать прямо сейчас, — озабоченно проговорила Барбара. — Пока Дэвида не отчислили за пропуски. А плакат ты можешь нарисовать и потом.

Милли пообещала:

— Я займусь им вечером, когда вернусь.

«А вашим сыном я займусь прямо сейчас!»

Свернув трубочкой лист бумаги и прихватив краски и фломастеры, Милли отправилась домой. Утренний город приветствовал ее шелестом листвы, омытой недавним дождем, и радостным щебетом птиц. А впереди ожидало небольшое любовное приключение, которое, конечно, никак не могло сказаться на ее отношении к Майклу Кэррингу. Хотя Милли-то как раз хотелось, чтобы нашелся кто-нибудь, способный заставить ее забыть о Майкле раз и навсегда. Но вряд ли этим человеком мог стать Дэвид. Милый, толстый Дэвид.

Милли уже знала, что именно непременно случится перед тем, как они вместе отправятся в его университет. Она успела заметить, что все привидевшееся ей во сне непременно реализуется на самом деле. А значит, ей суждено испытать с Дэвидом удовольствие. Ну что ж, это даже интересно, ведь у нее никогда не было таких крупных мужчин. Кто-то говорил ей, что они, как правило, слабоваты в постели, но Милли не верила на слово. Ее тело могло возбудить и мертвого.

Когда она явилась домой, Дэвид был близок к этому состоянию — он спал. На цыпочках подобравшись к его постели, Милли некоторое время постояла рядом, разглядывая его. Пухлые щеки его разъехались во сне, рот приоткрылся, но в целом его вид не вызвал в ней отвращения.

Не дожидаясь, когда Дэвид проснется сам, она встала коленом на край постели, перекинула через него ногу, и села на обмякший пенис. Дэвид вздрогнул и открыл глаза. Затем часто заморгал, силясь понять, что же происходит. Улыбнувшись ему, Милли легла на его мягкий живот, и отметила, что будто погрузилась в перину. Это было приятное ощущение, но оно не возбуждало.

Однако Милли твердо решила довести начатое до конца, тем более Дэвид уже совсем проснулся. Она быстро стянула топик и шорты с трусиками, и снова легко вспрыгнула на Дэвида, села ему на ноги. Потом подвинулась чуть выше и задохнулась от блаженства— так глубоко он вошел. Она благодарно сжала его, и начала двигаться в знакомом ритме любви. Самый древний танец.

То, как смешно колыхался его большой живот, совершенно не смущало ее. Ей даже понравилось мять его руками, как тесто, прижиматься к нему всем телом. Потом Дэвид легко приподнял ее и положил на спину на нагретую им постель, а сам навалился сверху. Его большое тело накрыло ее, практически поглотило, но в этом не было ничего страшного. Это лаже возбудило Милли больше обычного. Она рычала и стонала в голос, кусая его пухлое плечо. И Дэвид с попал с ней вместе.

Когда он упал на постель рядом с Милли, она ласково погладила ее мокрые волосы. На его раскрасневшемся лице тоже были капельки пота, и Милли легкими прикосновениями отерла их. Он застенчиво поцеловал ее шею.

— Спасибо. Тебе было не очень противно?

Она возмутилась:

— Глупый! Мне было так хорошо, ты даже не представляешь.

— Представляю. Мне ведь тоже было хорошо. Но почему гы вдруг…

— Ты приснился мне, — призналась Милли. — И я подумала, что было бы неплохо осуществить все это в действительности.

— Замечательная идея! Это ведь… Ты уже поняла, наверное…

— Это было у тебя впервые?

— А это очень заметно?

Она улыбнулась:

— Ничуть незаметно. Ты вел себя, как опытный мачо. — Милли игриво потеребила пальцем его губы. — А ты не подашь на меня в суд за совращение несовершеннолетнего?

Он сразу очнулся и подскочил:

— А где мама?

— В своей библиотеке. Мы с ней договорились, что я прокачусь с тобой в Йель и покажусь всем твоим приятелям, чтобы знали, какая у тебя девушка.

Дэвид сник:

— Мама тебе уже все рассказала?

— О том, что тебя дразнят? Ничего особенного. Меня в детстве дразнили гусыней, видишь, какая у меня длинная шея. Это сейчас она выглядит вполне пропорционально, а для маленькой девочки она была длинновата. Я обижалась страшно. Считала себя уродиной. Наверное, я именно поэтому и начала так рано заниматься с мальчиками сексом, чтобы доказать подружкам, что тоже могу нравиться. И всегда сообщала им место в школьном саду, где встречаюсь с очередным дружком. Чтобы они могли прийти и посмотреть. Между прочим, когда ты знаешь, что кто-то подглядывает за тем, как ты занимаешься любовью, это так возбуждает! Они ведь там сами умирали от желания, но никто не проявлял к ним интереса. Кстати, две из них стали лесбиянками. Как ты думаешь, почему?

Он весело рассмеялся. Теперь Дэвид лежал на боку, поддерживая голову согнутой в локте рукой, и любовался живым, подвижным лицом Милли.

— Какая ты шалунья, Милли!

— О, ты еще не знаешь какая!

— Пожалуй, я задержусь дома еще на пару деньков…

— А как ты объяснишь это своей маме?

— Маме? — помрачнел он. — Ну, можно сказать, что я плохо себя чувствую…

Милли слегка пихнула его в бок:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Да я на седьмом небе!

А ей опять совершенно некстати вспомнилось, как в детстве она случайно подсмотрела, как отец занимается чем-то недозволенным с их горничной. В тот день Милли раньше обычного вернулась из школы, по причине, которая уже забылась. А их мама как раз уехала к своей сестре, чтобы забрать на лето ее сына.

Желая сделать сюрприз отцу, который обожал свою малышку, Милли на цыпочках подобралась к его кабинету. Чуть приоткрыла дверь и вдруг увидела отца абсолютно голым. И еще какую-то молодую женщину, в которой Милли не сразу признала их горничную Бетти. Без форменной одежды она ее никогда не видела. Да и лицо женщины Милли увидела не сразу, потому что она сидела к двери спиной, широко раскинув по дивану согнутые ноги. А отец, у которого Бетти сидела даже не на коленях, а чуть выше, в свою очередь не заметил дочери, потому что глаза его были закрыты, а на лице застыло блаженно-глуповатое выражение. С тех пор Милли старалась не смотреть в лица мужчин, с которыми занималась любовью.

Ей тогда уже исполнилось одиннадцать, у нее уже несколько раз прошли менструации, и она сразу поняла, чем занимаются эти двое. На переменах они частенько обсуждали с девчонками, как это делается, но увидела это Милли впервые. Следовало тут же убежать, но она стояла и смотрела во все глаза. Никакого потрясения или возмущения тем, что происходит, Милли не испытала, хотя понимала, что ее любимый папа предал их мать. Но девочкой овладело одно только жгучее любопытство. Скорчившись под дверью и глядя на охваченную страстью пару снизу, Милли едва не плакала оттого, что некому точно так же разбросать ее одежду по комнате, и усадить ее не на колени, а чуть выше.