Чтение онлайн

Продраться сквозь толпу не удалось. Даже Софочке; один посторонился, другой, вроде, и не слышит. Отошли к окнам, затененными белыми шторами, ждали, пока народ схлынет. А народ не торопится. Стали рассматривать гобелены проверх голов. Зоя показала Софочке на облако в середине картины. На нем ангел трубит в шафар. В правом углу Бог вручает Моисею Десять заповедей.

– Вон, гляди, Моисей голубой, на коленях, глаза опущены.

– А кто этот красный, с гармошкой?

– Бог с тобой. Софа! Какая гармошка?! Это царь Давид перебирает струны.

– Играет на гуслях!

– Почти так. В Синодальной библии, на русском, так и на печатано: "на гуслях". Но это неверно. У Даля сказано, гусли - лежачая арфа. А это лира. Про лиру Пушкина...

– Знаю-знаю! Отсюда "лирические песни..." У, мужичье противное! воскликнула Софочка и двинулась, как на таран, животом вперед. Расступилось мужичье. Зоя бочком за ней. Прошла к левому гобелену "Вхождение в Иерусалим", a тут софочкин возглас: "Зайка! Зайка!" Протолкалась к ней, она стоит, онемев, руки на животе сложены, у гобелена "Пророк Исайя". В глазах - испуг. Показывает в угол картины, там нарисована женщина в красном с новорожденным, а рядом мужчина с ножом.

– Чего он туда с ножом лезет?
– пролепетала Софа.
– Что, закон такой?

– Это мадонна с младенцем.

– Господи, значит, что? Не живи?!

– Софочка, обрезание делать... это моление о всеобщем согласии и мире. "Когда волк будет рядом с ягненком ..." - Библия Шагала, - примирение религий. У него, на одной из картин, распятый Иисус в талесе верующего еврея... Почему, не может быть? Иисус -еврей.

– Христос был евреем?! Зоинька, да что ты говоришь?!
– Она приблизилась к гобелену, а Зоя проскользнула к окнам, посмотреть мозаику на полу. Софочка огляделась, и - за ней. Тут ей объяснений не требовалось. Под окнами голубоватые, зеленые камни, вписанные в мраморный пол зала приемов. Все ясно: семисвечник, виноградная лоза, птица. И еще смотрит на тебя оттуда черный каменный глаз. Зоя недвижимо стояла у мозаики, освещенной желтым лучем. На щеке Зайки, что это?.. слезинка? Софочка кинулась к ней.

– Что такое? Да что с тобой, Зайка?! Знаешь, давай, пока тут мужичье, зал заседаний посмотрим. На галлерею всех пускают. Это точно.

Поднялись. Зоя повертела головой и, взглянув сверху в зал, воскликнула, что он тоже в виде МЕНОРЫ; выстроен, как святое место. Софочка подошла. И в самом деле, зал - полукругом, вроде семисвечника.

– А я думала, просто отсадили левых подальше от правых, чтоб кулаками не достать...
– И как гид, объяснила, что кресел сто двадцать.
– Магическое число, почему не знаю. Жить друг другу в Израиле желают "до ста двадцати", кресел сто двадцать. Евреи - непонятный народ.

Оглядев все, вернулись. И в самое время. Сюда же, почти следом, хлынула и толпа. Вокруг рассаживались быстро. Проталкиваясь вдоль ряда, кто-то наступил Софочке на ногу. Она вскочила со стула, шепнула опасливо:

– Господи, затопчут! Мужик сегодня какой-то бешеный, лезет, как семга на нерест.

Внизу, за большими стеклами, ограждающими членов Кнессета от гостей, было немноголюдно. Вошли Ариэль Шарон, "вон, пухленький такой, коренастенький, видишь?" - показала Софочка. Следом еще какие-то министры, фамилий которых Софочка не знала. Никто из депутатов не только не аплодировал им, как отметила Зоя, но даже не взглянул в их сторону. Лишь на галерке зашептались.

Спикер Киессета дал слово очередному оратору, и к трибуне широким хозяйским шагом пошел приземистый кособокий мужчина с папкой в руках. Он говорил недолго. Зоя повела носом, словно тут чем-то пахло. Шепнула Софочке: "О чем он?"

– А что?
– отозвалась Софочка, разглядывая мягко освещенный сверху зал.

– Интонация какая-то угрожающая.

Софочка прислушалась, начала переводить: - Сегодня у нас в гостях четыреста "кабланов". Они лично убедятся в том, кто из хаверов Кнессета с ними на деле, а кто лишь на словах...

Мужчины, которые недавно еще толпились у гобеленов Шагала, а сейчас заполонили галлерею дли гостей, вскочили с мест, как по команде. Затолкались в проходах, теснились у баллюстрадки, подняв руки и приветствуя кого-то внизу.

– Хуцпа!
– громко воскликнули там хриплым старческим голосом.
– Грубый шантаж!

Слово "шантаж" Зоя поняла без перевода, а "хуцпу" Софочка объяснила, что это не просто "наглость", а оголтелая израильская наглость. Наглость дальше ехать некуда.

– Есть и такая?
– удивилась Зоя.

– Увидишь!
– бросила Софочка. И заторопилась к выходу.
– Я больше не могу: сейчас начнется драка! Зоя догнала ее на лестнице.

– Драка в Клессете?! Ты что, Софка?

– А ты думаешь?! Зал заседаний по телевизору не раз показывали, они друг друга за грудки хватают. Сама слышала, как во время потасовки старик-хавер Клессета кричал другому: "Засранец!" - Она вдруг побелела и опустилась на ступеньку. На лбу выступил пот.

Зоя подхватила Софочку и вывела на воздух. На садовой скамейке Софочка быстро отдышалась. Сказала бодро:

– Ложная тревога. Седьмой месяц только, не дай Бог!.. Слушай, Зайка, откуда ты всё знаешь? И про гобелены, и про другое разное. Я по сравнению с тобой просто дикая сибирская кошка.

– Махнемся не глядя!
– Пухлые губы Зои дрогнули насмешливо: - Ты мне свое меццо-сопрано и сыночка, а я тебе всё свое... Ага, не хочешь!
– И, вздохнув.
– Ты - талант, Софка. А мне, чтоб чего-то добиться на этом свете, знаешь, сколько надо работать?

У выхода охранник спросил игриво: - Ну как, девочки, нагляделись?

– Досыта!
– весело ответила Софа, не останавливаясь. Навстречу шла группа парней. Один окликнул их: - Девочки, туда!
– И показал на дорожку, ведущую куда-то наверх.

Зоя пожала плечами, и они с Софочкой двинулись к машине.

– Эй, красавицы, не туда! Там забастовка!
– крикнул им вдогонку тот же молодой человек. Софочка остановилась.

– Забастовка?.. Никогда не видела. Посмотрим, Зой?

– А как ты?

– Я оклемалась!

– Знаешь, - не сразу отозвалась Зоя.
– Я еще полна Шагалом..

– Ну всё, тогда едем домой.

В этот момент Софу кто-то окликнул.
– Ты где, шальной ребенок, пропадаешь? Век не видела.

– Это папина знакомая. Из нашей ночлежки... Какой ночлежки? Да "Sunton"Cофочка обрадовалась встрече, пошла к позвавшей ее. Вскоре вернулась.

– Зайка, нас приглашают, сходим, бросим взгляд, а? И тут же домой.

Зоя взглянула куда указывала Софочка. Поодаль, под навесом автобусной остановки, теснились на скамейке в напряженных позах пожилые полицейские. При оружии. С дубинками.