Чтение онлайн

Статью в американской газете пробежал глазами. Затем вернулся к началу,

перечитал еще раз внимательно. Бросил на Эли острый взгляд.

– Что вы сами об это думаете, Элиезер?

Эли усмехнулся: - Думаю, после этой публикации наш еженедельник пойдет нарасхват... По сути? Хуцпа, обман всего мира. Дело ведь не столько в Его превосходительстве по имени Шауль бен Ами. Когда власти берут на вооружение тотальное надувательство...

"Ворон" кивнул: правильно понимаете, Элиезер.

– Мы это уже проходили, - добавил Эли.
– Штудировали годами. Тогда это называлось "Краткий курс истории партии" Если ложь измерять, как морские волны, то сегодняшняя ложь - на двенадцать баллов.

"Ворон" снова кивнул: никаких возражений. Затем взглянул куда-го поверх головы Эли, сказал тихо и доверительно, что ему будет очень недоставать приятного собеседника, когда того потащат на Голгофу...

– Элиезер, поверьте, я не робкий человек, я издавал в Москве самиздатский журнал. Но если боксер "в весе пера" выскакивает на ринг, где стоит чемпион мира в тяжелом весе... через минуту "пух и перо" будет лежать пластом на досках, хорошо, если не окровавленных.

– Сравнение некорректно Наше "пух и перо" разлетится по миру, обретет сторонников,

– Знакомая картина еврейсхого погрома, - сказал "Ворон", и они засмеялись.

Помолчали, приглядываясь друг к другу.
– Значит, - врать, врать и врать?
– вырвалось у Эли.

– Ну-у, зачем же, - отозвался благодушно " Ворон".
– Есть иные пути. Не мне учить ветерана "Литературки"! Кто лучше вас знает, что на любое событие можно взглянуть с противоположных углов: "Зал наполовину полон" и "зал наполовину пуст".

– Тут другой, я бы даже сказал, уголовный случай, - произнес Эли твердо.
– Можно не ограничиваться выкриком искренней американки, а подготовить книгу документов, воссоздающую всю полноту картины за двадцать лет. Появилась у меня такая возможность...

"Ворон" откинул голову, как птица, готовая клюнуть.
– Не пугайте меня, Элиезер! Ну напишете, и что? В Израиле уж чего только не было. Взаимные проклятия, скандалы с судами, с тюремными приговорами, и что? Система изменилась? Олим пошумят два дня. Тем более. Могила - прошлогодний снег. Его партия в оппозиции... Да зачем тебе это?.. Дали Могиле орден? Оправдали свое собственное злодейство, тупость? Так и есть, никаких возражений... Только что из этого? Горе воителю Хаиму Барлеву тоже дали орден за песчаный навал "линию Барлева" на Суэцком канале, которую арабы размыли в единый миг. Кому сегодня до этого дело?.. И потом, пожалей родных олим. На мой взгляд, мы должны помогать людям выжить, вдохнуть в них веру, а ты посыплешь соль на раны. Спасайся, ребята! Все идет прахом! Это укрепит веру людей в Израиль? Мало у нас самоубийств?
– Заметив в глазах Эли смятение, чуть дожал: Впрочем, скорее всего, найдется хитроумный прилипала с докторской степенью, который - абсолютно в духе вашей "Литературки" - шепнет нашим сановным троглодитам, чтоб не выпасть из их тележки: "Не замечать, не рецензировать! Нет на свете такой книги!"

– А если книгу все же заметят? Газеты днем с огнем ищут читателя...

– Ну, Эли, тут имеется большой набор. Скажем, можно обронить с ученым видом знатока: "Каждый эпизод сам по себе верен, но общая картина искажена".

– Обычное жульничество?

– Элиезер, умоляю вас, не стройте из себя курсистку. Просто обычный, знакомый вам до слез социалистический реализм, который жуликоват по определению. Другими мы уже не будем, Элиезер! Наше время ушло...

Глава 4 (27)

ПЕРСИДСКИЙ КОВЕР ДЛЯ ЁНЧИКА .

Дов измучился, сдавая на окраине Хедеры первые два дома. Амутяне требовали, чтоб вручал ключи от квартир не так, как в России ("деревья и дорожки потом"), а так, как в Израиле - чтоб была посажена на клумбе последняя роза.

С дорог он начинал. Без них тут, как в пустыне, песком забьет. Дов заменил кое-где побитый бутовый камень, и новоселы успокоились, хотя до кустов руки не доходили: надеялся, признаться, и так съедят. Все же из России люди, беженцы к тому ж.

"Палаточники" не выкамаривались. Сперва взяли ключи, потом отправились поглядеть на покупку. Заупрямились одни Кальмансоны, точно знавшие, что и где недоделано. Приехали гамузом в офис, высказались обидно: - Дов, русскую халтурку не покупаем... Пришлось подчиниться. Кальмансоны выложились на постройке как никто, имеют право и на обидные слова. Только они обратили внимание и на гигантские трубы электростанции Хедеры. Электростанция на угле - дым стелется по небу, угольная пыль по земле - экология не идеальная. А что делать? Спасибо, землицу дали. Дареному коню в зубы не смотрят.

Сдав дома в Хедере, Дов принялся за коттеджи в городе Кирьят Каде, у самого моря. Возвел первый, подороже: два этажа из белого камня, шесть комнат, огромные окна. "Почти дворец!" - ахнули амутяне. Позвонил к Эли: Говорят, ты всё начал? Бери!

Но не спешил почему-то Эли в новый дом. Может, горько ему было въезжать без жены, ради которой он и впрягался в эту увязшую по ступицу кооперативную телегу. В тот день, когда Эли сдал, наконец, свой номер в замызганной гостинице "Sunton", Дов сказал себе, что напрасно его торопил...

Ночью позвонили из Кирьят Када, сообщили, что Курта Розенберга увезли в больницу. Курт был в Польше, в составе израильской делегации. Интервью с ним печатались в польских газетах, фотографии рассылались по всему миру: Курт кладет венок на могилы своих друзей. Курта принимает Лех Валенса, Курт, Курт... Когда Курт Розенберг вернулся домой, нашел в своем письменном ящике предписание Сохнута: немедленное выселение, на сборы дается три часа... Прочитав бумажку, Курт стал тяжело оседать на пол...

Дов вспомнил горькую фразу Курта.' "Как человек я израильским властям ни к чему, я им нужен только, как музей..." И зубами скрипнул с досады: "Добьют его наши гуманисты".

Целый день об этом думал: на этот раз выселяли одного Курта, остальных пока оставили в покое. "Что так? Выбрасывали заводилу, чтоб потом расправиться с остальными стариками? Или убедились, что знаменит и на улице не останется?" И тут пришла Дову хорошая идея: Курт - единственный оставшийся в живых питомец Корчака. Собрать по всему миру деньги для Курта, на дом. И сообщить ему в больницу, что первый дом "амуты" - его! Это лучшее лекарство. Оно быстро подымет Курта, вернет к жизни.

Но как посмотрит на это Эли? Эли не Сашка, тот бы сразу согласился. Настаивать Дов права не имеет: только "рыжий" поднял "амуту", здоровье свое оставил в проклятых мисрадах. Вся "амута" проголосовала за него. Нет, давить нельзя. Можно... дать понять осторожненько, да и то не сразу.

Дов позвонил Эли. Предложил, коль ему не к спеху, повременить с переездом месяц-другой. Распродажа будущих коттеджей идет вяло, не хотят олим лезть в кабалу. Дов задумал первый красавец-коттедж превратить в модель. Открыть для посетителей. Пусть ходят и щупают.