Чтение онлайн

— Ты?.. Вы?..

Он молча глядел на неё, пытаясь рассмотреть те черты, которые так его притягивали, так волновали, так заставляли страдать. Но, кроме напряжения и испуга на её холёном красивом лице, Марат ничего, что волновало его до безумия, не увидел. Обильная косметика, ярко-красная помада на её губах делали лицо Альбины старше своих лет, а также более непроницаемым и менее привлекательным. Это было типичное лицо тридцатилетней светской дамы из состоятельных слоёв общества. Так воспринял её Билялов в первую минуту этой встречи. В душе его ничего не шевельнулось, будто он и не испытывал к ней никаких чувств много лет тому назад.

Билялов жестом показал на стул:

— Прошу вас, присаживайтесь…

Он встал, прошёлся по кабинету. Тёмно-синяя форма, ладно сшитая, хорошо облегала стройную фигуру Марата, а белая сорочка с галстуком придавала некий торжественный вид. Хотя это была повседневная форма Билялова. Он предпочитал белую сорочку другим цветам.

Булатова смотрела на него и не верила своим глазам: неужели это тот простоватый невезучий Марат, который так её любил и хотел быть с ней вместе. «А он, оказывается, и вправду хорош. Настоящий мачо. И чего я, дура, не замечала его». Но предчувствие беды, отступившее на мгновение, снова нахлынуло на неё. И только что всплывшее сожаление о несложившихся отношениях с Маратом куда-то ушло из её сознания. А вместо сожаления появилась привычная для неё решительность:

— Так что случилось? И вообще, как к вам теперь обращаться?

Почувствовав в голосе Булатовой жёсткие нотки, Марату показалось, что они продиктованы прежней её неприязнью к нему. И Билялову стало как-то легче сказать о трагедии с её братом. Но перед этим он ответил на вопрос:

— Обращайтесь, как вам хочется, — он усмехнулся и добавил: — Наверное, за исключением «господин уголовник», как однажды вы изволили ко мне обратиться, точнее назвать меня.

— Но вы же сидели в тюрьме! — выпалила Альбина. — А для меня неважно, кто, сколько и за что там сидел. Все такие люди в моём представлении раз и навсегда — уголовники. Папа мне всегда говорил: «Без вины в тюрьму не сажают».

— Понятно…

«Значит, я остаюсь в её представлении уголовником», — подумал Билялов. Он хотел было заметить, что тюрьма для политического деятеля — не более чем официальное свидетельство, что он настоящий политик. Тюрьма для граждан — это помойная яма, после которой многим не хватает жизни, чтобы отмыться от её грязи.

Марат не стал приводить эти доводы, потому что был уверен: они её не переубедят. Билялов лишь заметил, что оправдан он был судом. Да и прокуратура проверяла его дело и полностью поддержала позицию суда.

На что Альбина Булатова бросила реплику:

— Есть деньги в России — закон не писан, нет денег — весь Уголовный кодекс твой. А для некоторых, вообще-то, Уголовный кодекс олицетворяет уютный дом.

— Дело в том, что меня оправдал Верховный суд во главе с Геннадием Барановым. Все знают, что он человек чести и высокого профессионализма. А тогдашний прокурор Татарстана совестливейший Сайфихан Нафиев проверил законность судебного решения. И ныне здравствующий прокурор республики, столь же безупречно честный Кафиль Амиров, знакомился со всеми этими материалами и согласился с тем, что я достоин работать в прокуратуре.

Вообще, в Татарстане знают, что Амиров заботится о репутации, возглавляемой им прокуратуры, и не терпит бессовестных и нерадивых сотрудников. С каждым будущим работником своей епархии он знакомится лично. Иначе говоря, сам решает кадровые вопросы. И хорошо знает, как говорится, кто чем дышит.

Билялов прошёлся по кабинету и продолжил свой монолог:

— Эти многогранные личности являются столпами судебных и правоохранительных органов. В общем, есть на кого в жизни равняться.

Но Булатова уже не слушала Марата. В неё вкралась мысль: «Следователь Билялов вызвал меня сюда в прокуратуру лишь для того, чтобы погарцевать передо мной на белом коне своей должности. Видимо, хочет проверить свои чувства, — размышляла Альбина. — А что, я с удовольствием бы теперь закрутила с ним роман. Оказывается, он волевой, сильный и не дурак. Раньше думала иначе…»

— Альбина Марсовна, — прервал её мысли голос следователя, — я должен сообщить вам ужасную весть. Ваш брат…

— Что, в тюрьму попал?! — испуганно перебила она следователя.

— Хуже… Альбина Марсовна… Он погиб…

— Как погиб?! — вскочила она со стула. — Этого не может быть… не может быть… — Булатова обессилено опустилась на стул и закрыла ладонями побледневшее лицо.

Она встала и решительно заявила:

— Я не верю вам, капитан. Ты… Вы решили попугать меня, поиздеваться за прошлое…

— Присядьте, Альбина Марсовна, — спокойно сказал Билялов, раскладывая на столе фотоснимки с места происшествия. — Вот, взгляните, пожалуйста, на эти фотографии.

Булатова нервно перебирала снимки и затем схватилась за сердце. Билялов выскочил из-за стола, помог ей налить воды из графина.

— Какой ужас, какой ужас, — причитала шёпотом она, запивая водой своё горе. — Родители не переживут…

Альбина Булатова рыдала, и слёзы, смешиваясь с чёрной краской туши, оставляли тёмные полоски на блёклых щеках. Она вытирала их носовым платком, но слёзы снова и снова текли по щекам. Её лицо напоминало белую мелованную маску с неподвижными, словно нарисованными, глазами.

— Он был единственным и любимым моим братом, — всхлипывая, проговорила Булатова. — Всё началось с этого подонка Имрана Валиева. Это он сбил Альберта с нормального пути, втянув в дурные компании. Имран приобщил Альберта к азартным играм. Вскоре он заболел игроманией. Альберт стал завсегдатаем казино. Рулетка вытянула из него все деньги. В общем, проиграл всё у себя и начал тащить деньги у родителей и у меня. Его притягивали и игровые автоматы.

Потом приобщился к наркотикам: начал употреблять экстази, потом курил марихуану, затем перешёл на кокаин. Наркотик, как копьё, пронзил Альберта и приколол к столбу безволья, неудачи, воровства и позора. Вот, в конце концов, привёл к гибели. Всем этим дирижировал Имран, точнее говоря, он был кукловодом… Это я уже потом об этом догадалась.

— Откуда Альберт брал наркотики? — спросил следователь. — И, вообще, кто ему впервые предложил наркоту?

— Судя по всему, Валиев, — предположила Булатова. — Дело в том, что однажды он предложил мне сигарету с марихуаной… Но братишка мне ничего о зелье не говорил. Скрывал, что употреблял наркотики. Об этой пагубной его привычке я узнала позже, случайно…

— Скажите, ваш брат был правшой или левшой?

— Странные, однако, вы задаёте вопросы, — недовольно хмыкнула женщина, — какое это имеет значение, когда человек уже убит?

— И всё же, — настаивал следователь, — прошу ответить.

— Он левша. Брал деньги левой рукой. А что, если бы был правшой, он бы не погиб?! Вы что, мистик?

Следователь хотел было пояснить, что при подобных преступлениях — убийствах или самоубийствах — такие детали помогают прийти к истине, но передумал. Понимая, что ей сейчас трудно что-либо понять и доказать.

Тем временем Альбина Булатова достала из сумочки блокнот и протянула его следователю:

— Вот, взгляните на эти записи. Чтобы как-то остановить его безумства в казино, я заставляла его записывать, какие суммы он просит у меня и на какие цели. Конечно, я часто ему в деньгах отказывала…