Чтение онлайн

Прошло немногим более года В своем обращении к Президенту Ельцину, оказавшемуся победителем в августе 1991-го, Владимир Кириллович пообещал ему всяческую поддержку «от имени императорской семьи и от моего собственного» Тогда многим старым эмигрантам казалось, что богоборческий режим навсегда ушел в прошлое и все в стране вот-вот вернется на свои места Завязав отношения с властями и представителями Московской Патриархии, Владимир Кириллович, конечно, рассчитывал на ответные шаги Перед своей поездкой в СССР осенью 1991 г Великий Князь писал: «Я чувствую и вижу, что на реальную поддержку могу рассчитывать только оттуда Я сейчас все более убеждаюсь, что на открытую поддержку, даже духовную, Митрополита Виталия рассчитывать не могу Он мне не отвечает на серьезные вопросы даже»[37] Спору нет, Первоиерарх РПЦЗ уже в то время мало соответствовал своему высокому положению Но почему Великий Князь так спешил? Сложно ответить на этот вопрос Может быть, в глубине души он считал, что для возвращения трона осталось сделать всего несколько шагов? Во всяком случае владыка Григорий не уставал предостерегать Владимира Кирилловича от опрометчивых поступков «Быстрое восстановление Русского Царства до развития в народе соответствующей психологии сделало бы такой акт непрочным и может быть даже краткосрочным Поэтому нашей первой задачей является восстановление в России подлинного Православия» [38] Но Великий Князь не внимал предупреждениям и шел все дальше Во время поездки в СССР он встретился с московским Патриархом, чем вызвал большой соблазн в среде верных чад РПЦЗ Владыка Григорий, не дерзая прямо обвинять Владимира Кирилловича в измене православию, пытается представить эту встречу как провокацию, направленную против него самого «Самый крепкий монархический элемент, это простые верующие люди Не хотели ли их отбить от Вас слухами о поддержке Вами еретического Патриарха?»[39] Далее он сразу же предлагает конкретные шаги, которые могли бы хотя отчасти исправить положение «Для противодействия этому маневру необходимо проявление интереса со стороны Вашего Высочества к положению Синодальных приходов в России Сейчас не требовалось бы никаких деклараций Пока достаточно было бы хотя бы Вашего письма мне с вопросом о их положении или поручения кому-либо (например, П. Колтыпину) осведомлять о них Ваше Высочество Я со своей стороны взял бы на себя более регулярное осведомление Вашего Высочества о положении в России церковных дел Откровенно говоря, я чувствую себя перед Вами виноватым, что мы раньше об этом не позаботились Мне также представляется важным, чтобы стало известным, что Ваша встреча с Патриархом не означает Вашего согласия с ним в его экклезиологической ереси»[40] В архиве отсутствует ответ на это письмо Сохранилась только открытка, написанная 20 апреля 1992 г Поздравление с наступающей Пасхой, до которой Великий Князь уже не дожил.

Кончина Владимира Кирилловича ознаменовала окончательный разрыв его семьи с Зарубежной Церковью, а для владыки Григория – крушение последних надежд на восстановление монархии По свидетельству А. Г. Шатиловой, «когда мой отец узнал о подробностях похорон… то грустно понурив голову он сказал: «Мы похоронили не только Великого Князя – с ним мы похоронили русскую монархию»»[41] Почему же в тот момент, несмотря на наличие легитимных, с точки зрения семьи Граббе, наследников, положение виделось владыке настолько безнадежным? Дело в том, что отпевание Владимира Кирилловича совершил Московский Патриарх, прах его упокоился в Петропавловском соборе Петрограда, и теперь никто уже не мог заявить о том, что все это еще не означает признания Московской Патриархии Великая Княгиня через два года так подытожила свои ощущения тех дней: «после крайне неэтичного поведения ее (РПЦЗ. – С. С.) иерархов во время погребения моего Августейшего Супруга мне очень тяжело о ней говорить В те трагические дни я очень оценила духовную поддержку со стороны Святейшего Патриарха Алексия II и теперь до конца своих дней я буду ему верна» [42] Мы не располагаем сведениями о том, в чем заключалось неэтичное поведение иерархов РПЦЗ Владыка Григорий в письме Леониде Георгиевне так объяснял события тех дней: «Тяжелая для всех нас утрата усугубилась тем, что имела место во дни Страстной Седмицы, когда все мы, архиереи, были заняты богослужениями Тем не менее, все же делались планы к погребению Великого Князя в Лесненском монастыре Все остановилось, когда поступили сведения о принятии Вами петербургского плана Москва, неожиданно для нас, поторопилась вклиниться, и к тому моменту, когда у нас выработалось практическое предложение для совершения погребения, – она нас опередила и поставила перед принятым Вашим Высочеством решением; с некоторой точки зрения довольно заманчивым» [43] Безусловно, при существовавших в Великокняжеской семье настроениях от предложения похоронить Главу Династии в бывшей столице невозможно было отказаться Московские же политики сразу почувствовали всю стратегическую выгоду от именно такого погребения: примирившийся с демократическим режимом Великий Князь ложится в Русскую Землю, провожаемый Московским Патриархом Случайно ли этот последний в своем надгробном слове именовал Его Императорское Высочество странным титулом Главы «Русского Династического Дома»? Но всей этой фальши, по-видимому, не чувствовали в Париже Леонида Георгиевна писала владыке: «Великий Князь считал, что поддержки зарубежной Церкви у него не было Посещение им России и его погребение там окончательно поставили точку на эмиграции, которая потеряла всякий смысл, и одновременно открыли дорогу нашей дочери, Великой Княгине Марии Владимировне, и ее сыну, законно унаследовавшим все права престолонаследия Во время отпевания Великого Князя в Исаакиевском соборе собралось 14 тысяч человек, но еще больше осталось на улице В Никольскую церковь Александро-Невской лавры, где в течение месяца стояло тело Великого Князя, каждый день приходило ему поклониться около шести тысяч человек» [44] На все доводы владыки Григория о недопустимости общения с неправославными епископами Московской Патриархии Великая Княгиня отвечала: «Никто не безгрешен. Мне кажется, что Христос учит нас скорее прощению, чем мести».[45] Однако, как это ни прискорбно, Леонида Георгиевна не собиралась прощать РПЦЗ временных проявлений «нелояльности», зато с легкостью готова была простить советской церкви все, что угодно Ее рассуждения вполне укладываются в классическую «сергианскую» схему: «Может быть, Московской Патриархии приходилось идти иногда на уступки с властью, но нельзя не признать, что Церковь в России была спасена и что сегодняшняя молодежь – будущее страны – начинает воспитываться в нашей Вере»[46]

Несмотря на столь явный разрыв с православной традицией епископ Григорий не стал делать резких заявлений, и почти до своей кончины сохранил отношения с великокняжеской семьей Но переписка постепенно затухала Поддерживал ее в основном владыка, потому что считал своим долгом – и как епископа, и как верноподданного – предупреждать Леониду Георгиевну и Марию Владимировну о грозящих опасностях: «Каждый из нас с радостью читал слова Великой Княгини в Ее обращении: «Обещаюсь и клянусь свято блюсти веру православную» Но как можно это совместить, когда Патриарх у власти не православный (подчеркнуто в тексте – С С. ), а принадлежит к ереси, от которой никак не хочет отказаться Широкое распространение сведений о службе Патриарха и ряда епископов в КГБ заставляет более щепетильное духовенство и мирян от них отталкиваться В политике Царственной Семьи это надо учитывать Мне неприятно с самого начала огорчать Великую Княгиню упоминанием такого вопроса, но верность обязывает докладывать не одни приятные вещи Положение трудное Пока я советовал бы высказываться как можно меньше и вместе с тем оказывать от времени до времени внимание положению верному истине «малого стада»» [47] В создавшейся обстановке владыка очень опасался попыток «преждевременного» восстановления монархии «Некоторые любезности московских правителей как будто могли бы обнадеживать нас, но меня не радовали Я очень опасался слишком раннего восстановления Монархии, до того, что народ наш станет морально способным блюсти православную Монархию Скорый переворот, при неспособности народа к этому, сделал бы Монархию непрочной, а новое падение ее было бы уже окончательным и безнадежным Для прочности перемены народ должен быть подготовлен, и теперешнее обновленчество должно замениться подлинным Православием Это тем более, что никто из нас не знает, кем и как юный Великий Князь приготовляем на случай принятия им на себя Царского служения Например: обучался ли Великий Князь Закону Божию систематически; если да, – то кем, и более ли существенно, чем обычные прихожане? Знаком ли он с приходской жизнью?»[48] Особенно возмутило владыку Григория согласие Леониды Георгиевны на участие в планировавшемся на 19 декабря 1994 г захоронении «останков» Царственных Мучеников – тех самых, на торжественном прославлении которых тринадцать лет назад присутствовал Владимир Кириллович.

К сожалению, отклика Великой Княгини почти не было Будучи, по-видимому, совершенно равнодушна к церковным вопросам, она отвечала кратко и старалась не затрагивать острых тем Похоже, что принципы, важные для владыки Григория, не были существенны для нее как таковые, а мыслились лишь в связи с той или иной церковной организацией Так, прочитав письмо владыки Григория от 13 июля 1992 г, в котором он пытается обосновать невозможность сотрудничества с отступнической Патриархией, она начинает ответ так: «Прочла несколько раз Ваше письмо, но не вижу никакого просвета у Митр Виталия»[49]

Последнее письмо ее к владыке Григорию было отправлено 17 мая 1995 г В этот день владыка уже прибыл в Суздаль, с которым он теперь соотносил свои надежды на восстановление Русского Православия Когда-то он связывал их с крушением коммунистической диктатуры, но время показало, что большинству людей – среди которых оказались даже очень близкие к владыке люди – ближе сиюминутные политические соображения.

Подведем теперь некоторые итоги Монархические убеждения никогда не были для владыки Григория просто декларацией Они звали его к определенным действиям, отказаться от которых значило, по его мнению, нарушить долг Такие понятия были усвоены им с детства и пронесены через всю жизнь Очень характерный пример описывается в кисловодском дневнике юного графа Юрия Павловича «Суббота 13 января 1918 г Около аптеки увидел типа, который продавал книги о Распутине Купил у него 4 штуки и тут же уничтожил Пока я занимался этим полезным делом, ко мне подошел какой-то офицер и сказал: «Что вы делаете, молодой человек?» «Как видите, рву книжки». «Зачем вы это делаете?» «Потому что здесь пишут разные мерзости про Государя Императора» Он страшно обрадовался и, схватив мою руку, сказал: «Позвольте пожать вашу руку, молодой человек," – и с этими словами ушел».

Тот, кто не стеснялся открыто высказывать столь непопулярные идеи в разгар революционных бесчинств, конечно, и в более мирное время не боялся неблагоприятных обстоятельств Владыка Григорий с оптимизмом смотрел на перспективы возрождения монархии – но только при условии восстановления в России православия В 90-х гг он считал, что пяти – десяти лет будет достаточно для нравственного преображения русского народа – но только при условии, что его поведет за собой по-настоящему Православная Церковь И лишь над такими подданными сможет, по мысли Владыки, воцариться Монарх – тоже руководствующийся христианскими понятиями Личность претендента на престол никогда не являлась в этих построениях определяющим фактором Несмотря на сердечные отношения с династией Кирилловичей, Его Преосвященству порой приходилось смирять себя, лавировать между Синодом и императорской канцелярией, лишь бы только сохранить главное – единение Династии и Церкви. Не его вина в том, что политические интересы первой в конце концов стали господствующими Владыка Григорий готов был идти на определенные компромиссы с людьми, которые казались ему полезными для дела восстановления православия Но тот, кто начинал явно пренебрегать священными догматическими и каноническими принципами, уже не мог рассчитывать на поддержку этого замечательного человека.

Озабоченность нашей Церкви в связи с развитием ереси экуменизма проявлялась не раз и выразилась в ряде Скорбных Посланий Председателя Синода, в Соборном Определении и, наконец, анафематствовании этой ереси Между тем глубокое ее значение и через нее постепенная подмена Православия все больше развивается, и я почитаю долгом доложить Архиерейскому Собору о новейших событиях в этой области.

Прежде всего, надо отметить все большее и большее сближение представителей Православной Церкви с чуждыми ей по своему учению и жизни инославными общинами Нельзя не заметить, что входящие в Мировой Совет Церквей православные со дня на день глубже и глубже вовлекаются в такое сближение с католиками и протестантами, которое явно противоречит принципам святоотеческого Православия. Это проявляется в одновременном развитии переговоров об установлении единения и общения в таинствах с разными инославными (прежде всего римо-католиками) без того, чтобы те отказались от своих заблуждений и во всей полноте приняли православное учение Всю несовместимость этой позиции с учением и преданием святых отцов ярко и убедительно высказал в одном из своих трудов достойнейший представитель сербского богословия, блаженной памяти о. Иустин Попович.

Тем, кто следит за развитием экуменического движения, прежде всего надо обратить внимание на тексты т н Лимской литургии, составленные на Конференции в Лиме (Перу), то есть проекты новых богослужений, которые создавали бы общие для всех христианских исповеданий формы крещения, литургии и священства.

Во вступлении к этому документу говорится, что «все Церкви должны обратиться лицом к настоящему с его новыми элементами и запросами Все они в одинаковой степени должны пересмотреть традиционные убеждения и практику В результате экуменического и общих библейских учений осуществилось содружество, которое преодолевает все конфессиональные границы и при котором давнишние различия видятся во многих отношениях в ином свете» (Экуменические тексты: Одно крещение, одна евхаристия, одно признаваемое служительство Женева, 1975. С. 4).

Продолжающееся обсуждение официальными представителями православных церквей экуменических текстов с такой предпосылкой не означает ли принятия априори принципов догматических и литургических новшеств? Можно ли это согласовать с принципами Вселенских Соборов, так ясно и глубоко выраженными во многих правилах, но особенно в заключительных фразах 1-го правила VI Вселенского Собора?

Вспоминает ли кто-нибудь из православных участников этих экуменических молений хотя бы 45-е Апостольское правило: «Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен Аще же позволит им действовать что-либо яко служителем церкви: да будет извержен».

Отрицательные стороны нынешних, так называемых экуменических, отношений с еретическими представителями теперь все яснее обнаруживаются, с православной точки зрения, в чрезвычайно опасной постановке всего этого дела, при которой, вопреки канонам, все чаще совершаются «экуменические моления» с представителями далеких от Православия исповеданий.

Ярким примером такого служения было недавнее торжество (в 1984 г) по случаю 25-летия возглавления Греческой Церкви в Америке архиепископом Иаковосом Газеты сообщили о служении молебна, не указывая никаких особых подробностей, но программа специально отпечатанного текста указывает, что на равных началах, делая свои возгласы при пении хора соборного храма Греческой Архиепископии в Нью-Йорке, участвовали: возглавляя моление, архиепископ Иаковос, Джордж Галлоп, председатель Галлоп-Организации, католический архиепископ Джон О'Коннор, сербский епископ Христофор, глава Армянской церкви в Америке архиепископ Торком Манугиан, председатель Национального Совета Христовой церкви в Америке митрополит Феодосии, председатель Епископальной церкви в Америке епископ Джон Аллин, председатель Лютеранской церкви в Америке епископ Джеймс Крумлей, апостолический делегат на Америку Пио Лаги и бывший президент Америки Джимми Картер.