Чтение онлайн

Атис (я заставлял себя называть его по имени, чтобы установить между нами какой-никакой контакт) неловко притулился у дешевого кухонного стола из ДСП. Рядом сидел Эллиот. У раковины стояла пожилая негритянка с серебряной сединой и разливала по пяти стаканам лимонад. Муж, выше ее на голову, держал перед ней стаканы, которые по мере наполнения подавал гостям. Он слегка сутулился, однако выпирающие из-под белой рубашки дельтовидная и трапециевидная мышцы говорили о недюжинной силе. На вид ему было изрядно за шестьдесят, но в прямом поединке он легко бы мог сладить с Атисом, а то и со мной.

— Вон, дьявол с женкой раздорят, — сказал он, когда я стряхивал с куртки дождевые капли.

Должно быть, вид у меня был растерянный, так как он повторил фразу и указал в окно, туда, где перемешивались солнечный свет и дождь.

— По'одка, — сказал он. — Захди да'ай, саись.

Эллиота позабавило недоумение на моем лице.

— Гулла, — пояснил он.

Так именовалось своеобразное наречие, а также люди с прибрежных островов, многие из которых являлись потомками рабов, в свое время (главным образом вскоре после гражданской войны) наделенных для обустройства островной землей и брошенными рисовыми полями.

— Джинни с Альбертом жили раньше на острове Йонгс. Потом Джинни захворала, и один из их сыновей — Сэмюэл, тот, которому я доверил свою машину, — настоял, чтобы они перебрались обратно в Чарльстон. Здесь они уже десять лет, а я по-прежнему не все могу разобрать в их речи. Хотя люди они прекрасные и дело свое знают. Он просит тебя проходить-садиться.

Я принял стакан с лимонадом, поблагодарил, после чего взял Атиса за плечо, собираясь отвести в небольшую гостиную. Эллиот засобирался следом, но я дал понять, что хочу минуту-другую побыть с его клиентом наедине. Эллиот особого удовольствия не выразил, но все же остался.

Атис сел на самый краешек дивана, словно думая в любой момент метнуться оттуда к двери. В глаза мне он не смотрел. Я опустился напротив в мягкое кресло.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

Он пожал плечами.

— Тебе за это платят, вот и маячишь.

Я улыбнулся.

— А что, не без того. В основном же я здесь потому, что Эллиот не верит, будто это ты убил Мариэн Ларусс. Хотя многие верят, и моя задача — доказать их неправоту. И сделать это я сумею лишь в том случае, если ты мне поможешь.

Он облизнул губы. На лбу бисеринками вступил пот.

— Они меня прикончат, — сказал он.

— Кто тебя прикончит?

— Ларуссы. Неважно, сами или штат за них это сделает, только все одно мне хана.

— Не хана, если докажем, что они ошибаются.

— Да? И как ты собираешься это сделать?

С этим я пока не определился, но разговор с молодым человеком был уже шагом в нужном направлении.

— Как вы познакомились с Мариэн Ларусс?

Он тяжело откинулся на спинку дивана, смиряясь с тем, что предстоит выложить правду.

— Она была студенткой, в Колумбии.

— Что-то ты, Атис, на студента не особо похож.

— Да какой там, к матери, студент. Я этим козлам травку продавал. Они любят торчать.

— Она знала, кто ты?

— Нет, вообще ни хрена.

— Ну а ты, наоборот, знал о ней?

— А я — да.

— Тебе известно о твоем прошлом, о проблемах между вашей семьей и Ларуссами?

— То старая хрень.

— Но ты о ней знаешь.

— Да, знаю.

— Она первая начала с тобой отношения или это твоя инициатива?

Атис покраснел; лицо ему раскроила скабрезная ухмылка.

— Она была укуренная, я укуренный — поди тут вспомни, кто на кого полез.

— Когда это началось?

— Ну, где-то с января. Может, с февраля.

— И ты был с ней все время?

— Ну, потусовались… В июне она ушла. Я ее с мая не видал, до той самой недели, когда… — Он осекся.

— Ее семья знала, что вы встречаетесь?

— Может, и знала. Сама-то Мариэн ничего не говорила, но дерьмо быстро разлетается.

— Почему ты с ней связался?

Он не ответил.

— Потому что хорошенькая? Или белая? Или потому, что она из семьи Ларусс?

В ответ лишь пожатие плечами.

— Или и то, и это, все три?

— Наверное.

— Она тебе нравилась?

В щеке у него дрогнул мускул.

— Да, она мне нравилась.

Я пропустил эту фразу.

— Что случилось той ночью, когда она умерла?

Лицо у Атиса словно опало, а вместе с тем сошла агрессивность, за которой, как за маской, крылись истинные чувства. Именно в этот момент я окончательно понял, что он не убивал: слишком уж достоверно выглядела боль. Кроме того, чувствовалось, что давнее желание добраться до какого-то тайного врага переросло в нежную привязанность к подруге, а может статься, и во что-то большее.

Мы давали гари у меня в машине, прямо рядом с «Болотной крысой», в Конгари. Там всем плевать, чем ты занимаешься, если только у тебя есть бабки и ты не коп.

— У вас был секс?

— Да, не без того.

— Защищенный?

— Она перед тем таблетку проглотила, а меня в свое время на мандавошек гоняла проверяться, только потом все равно заставляла резину надевать.

— А тебе тоже хотелось, чтобы именно с резиной?

— Ты с дуба рухнул? Да ты сам когда-нибудь с резиной трахался? Это ж как… все равно что… — Он тщетно искал сравнение.

— Все равно что ванну принимать в ластах.

Впервые за все время он чуть заметно улыбнулся, и лед дал трещину.

— Во-во, только я такой клевой ванны не припомню.

— А дальше?

— А потом мы повздорили.

— Насчет чего?

— Да насчет того, что ей, может, со мной на людях стыдно, типа западло. Мы, стало быть, всю дорогу у меня или у нее в машине трахались, а то и в моей берлоге, когда она напивалась и ей становилось до фонаря. А остальное время она на людях держалась, как будто меня вообще рядом нет.

— Ваш спор перерос в потасовку?

— Да что ты, я ее пальцем не трогал, никогда. А тут она завелась, понесла — смотрю, уже выскочила, погнала куда-то. Я думаю: хрен с ней, пусть себе бежит — быстрей остынет. А потом пошел следом, звать стал. Ну и… нашел.

Он сглотнул, сцепленные руки положив за голову. Губы сузились; он как будто собирался расплакаться.

— Что ты увидел?

— Лицо ее. Блин, сплошняком проломленное. Нос… кровища. Пробовал ее поднять, смахнуть волосы с лица, да куда там. Все, ее уже не было. Ничем не помочь. Хана.