Чтение онлайн

Когда к груди его своей прижала,

Он вырвался, метнулся, хлопнул дверью, –

Лишь роза на окошке задрожала.

7

Прошла зима. Без измененья

(Мы ночью вместе, днём – поврозь)

Остались наши отношенья,

И я задумалась всерьёз:

А в самом деле, где же Нина?

Роман не уставал искать.

Везде ходил, писал, звонил он,

И разыскал сестру и мать

В её родном селе неблизком,

Они там жили в нищете:

«Нет ни письма и ни записки,

Давно от Нины нет вестей,

Ни денежного перевода,

А помогала нам всегда,

Посылок нет почти полгода…

Не приключилась ли беда?»

Он дал им денег, всё, что было,

Но ничего не объяснил.

Вернулся хмурый и унылый,

И в этот вечер много пил.

А в день тринадцатый апреля

(Он свадьбы днём назначен был

На пятницу, в конце недели.

Когда б не силы ворожбы,

То были б песни, пляски, речи,

И крики «Горько! Горько!») вдруг

Нам сообщили: найден в речке

Распухший, вздутый женский труп.

На опознанье нам с Романом

Придти велели вместе в морг,

Но отказалась я, обманом

Прикинувшись больной. Как мог,

Роман узнать пытался – где там! –

Обезображено лицо,

Но было на руке надето

То обручальное кольцо

И на ногах её – ботинки,

Что он купил когда-то сам.

Она всё пела: «Как картинки

Ботинки – Нинке!» Он слезам

Своим дал волю. «Нина, Нина!» –

Шептал, не видя ничего.

На красный свет пошёл. Машиной

У перекрёстка одного

Был насмерть сбит. Похоронили

Мы, словно мужа и жену,

Их рядышком, в одной могиле.

Ох, знала я свою вину!

Когда б не я с моей любовью…

Немым укором были мне,

Как две огромных капли крови,

Два лепесточка на окне.

8

В час, когда сроку печального времени

Было уже сорок дней,

Я поняла, догадалась: беременна! –

Что-то творилось во мне.

Начал в глубинах души неприкаянной

Зреть, нарастая, протест:

Будешь ты мать-одиночка какая-то!

Спросят: а кто же отец?

Тут уж и так ходят слухи нескромные,

Сплетни плетут каждый час,

Будто в ту ночь, с околдованным Ромою,

Нина увидела нас.

Будто окликнул вахтёр общежития –

Нина ни слова в ответ:

В ярости бешеной, чтобы разбить его,

Чей-то топтала портрет.

Были на ней голубые ботиночки

И голубое пальто.

С этой вот ночи-то бедную Ниночку

Больше не видел никто.

Я и прибегла, – что долго раздумывать? –

К помощи наших врачей.

Третью сгубила я в этот раз душеньку,

Не говоря о своей.

Медленно дверь отворила я в комнату –

Сразу у входа видна

Всё ещё Нины свободная койка там,

Дальше смотрю: у окна –

Мёртвая роза с головкой бескровною,

Горько склонённою вниз.

А на полу, словно капли огромные,

Все лепестки запеклись.

9

Я села в комнате пустой,

Разбитая, без сил.

Ответа на вопрос простой:

«А кто меня любил?» –

Искала долго. Ну, Роман,

Он в Нину был влюблён,

Не в счёт. Да, был ещё Степан,

Но вот женился он

На простенькой девчонке той,

Она, не мне чета,

Хоть не блистала красотой,

Была скромна, чиста.

Полгода целых Михаил

Жил словно муж со мной

И клялся мне, что он любил,

Но, вот, своей женой

Назвал другую. Говорят,

Она умна, мила,

Ему двоих детей подряд

В три года родила.

Я долго б эти имена

Перебирать могла.

Внезапно мысль меня одна

Пронзила как стрела:

Ах, мама, мамочка моя,

Способная любить

Меня такой, как есть! А я,

Как я могла забыть?!

Тебе – ни одного письма –

Пять лет!.. Но не беда,

Теперь приеду я сама.

Где, где мой чемодан?

10

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Стучат, стучат колёса.

Ох, этот стук, ох, этот звук! –

Он в сердце отголоском

Тех юных своевольных дней,

Когда смела, упряма,

Я, наспех попрощавшись с ней,

Уехала от мамы.

Ах, мама, мамочка моя!

Я помню: слёзы пряча,

Все опасенья затая,

Желала мне удачи.

Быть может, зная наперёд,

Что путь мой будет горек,

Что до добра не доведёт

Чужой далёкий город,

Что буду я совсем одна,

А там соблазнов много,

Парней весёлых и вина,

Что я забуду Бога…

А в детстве: колокольный звон,

Церковная ограда

И у серебряных икон

Горящие лампады,

Душистых свечек огоньки

В сияньи золотистом,

И золотые завитки

На коврике ворсистом,

И дьякона густейший бас,

И мамино сопрано…

Как драгоценных дней запас

Я расточила рано!

Добра – на грош. Лишь боль и зло

Дарила тем, кто дорог.

Каким же ветром понесло

Меня в злосчастный город?

Но, всё оставив позади,

Я к маме, к маме еду!

Я припаду к её груди

И позабуду беды.

Она простит меня, и мы,

Переполняясь светом,

Вновь и молитвы, и псалмы

С ней будем петь дуэтом,

Наполним снова наш досуг

И песней, и стихами…

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук…