Белая кость
Шрифт:
19 декабря 2003 г.
«Волк» из Поти
Стажировались мы с Женей Кореньковым на Черном море, в городе Поти на сторожевом корабле «Волк».
Место убогое по сути, но наш народ там и жил, и служил. Делясь впечатлениями о месте своей службы, офицеры без восторга декламировали стихи кого-то из доморощенных стихоплетов: «От не хрен делать на болоте, какой-то хер построил Поти…».
По прибытии на корабль разместили меня в двухместной каюте, где обитали минер, ныне находящийся в очередном отпуске, и начальник РТС.
Начальник РТС, седой капитан-лейтенант лет сорока оказался ярко выраженным «карьеристом», некогда призванным на флот после гражданского ВУЗа. В день нашего знакомства он явился на корабль заполночь, слегка выпивший. Улыбаясь, протянул руку и негромко сказал: «Ты, мичман, зови меня просто Михалыч. Какая уж тут, на фиг, субординация. Через год мне на пенсию».
Раздеваясь ко сну, он извинился за нетрезвый вид, тихо изложив причину употребления спиртного: «Вот, китель новый пошил, обмыть было надо...» Потом лег на койку и практически сразу захрапел. Однако часа в два ночи меня разбудили отборный мат и витиеватая ругань интеллигентного соседа.
Включив для чтения лампочку, расположенную в изголовье, он спугнул стайку небольших серых крыс, камнем упавших вниз откуда-то сверху, с вешалки. Он встал, включил основное освещение и не поверил глазам. Китель, который он повесил на крючок вешалки, был без воротника. Грызуны сожрали всю стойку ворота. Им, очевидно, пришлась по вкусу клеевая основа стойки.
Взбешенный Михалыч объявил своим подчиненным «Большой сбор» И когда те, полусонные, сползлись к его каюте, он, демонстрируя результат крысиного беспредела, голосом крупного военачальника поставил каждому конкретную задачу, объявив всем крысам «газават».
Еще битый час подчиненные несли и устанавливали по всем малодоступным уголкам каюты капканы, петли и разные хитроумные устройства, которыми ушлые матросы зарабатывали себе поощрительные отпуска, отлавливая грызунов.
Под утро я вновь был разбужен, на этот раз сильным металлическим лязгом. Включив освещение, мы увидели, что металлический кожух, прикрывающий идущие вдоль борта кабельные трассы, весом килограммов восемь, бьется о металл палубы с легкостью осеннего листа, а из под него в каюту торчит полуметровый волосатый крысиный хвост, обильно усыпанный мерзкими бородавками. В такт ударам кожуха отчетливо доносилось «поросячье» визжание агонизирующего зверя.
Оперативно подоспевшие матросы извлекли из-под кожуха большой капкан, который сработал, защемив полморды крысиной «маме». Крыса упиралась в него всеми лапами, визжала, заливалась кровью, но освободиться не могла.
Издав победный клич охотника, Михалыч сноровисто привязал к капкану длинный кусок веревки и, держа другой конец в руке, выбросил капкан с крысой в распахнутый иллюминатор.
Послышался всплеск и барахтанье не желающей умирать твари. Тяжесть капкана и вытравленная за борт веревка, как говорят минеры, поставило жертву на заданное углубление «штерто-грузовым» способом.
В то время кораблем командовал капитан 3 ранга Черных, высокий, грузный и лысеющий офицер, с лицом большого обиженного ребенка, вдруг заснувшего с кашей во рту. На всё и на всех он всегда смотрел с откровенной брезгливостью. Это сильно подчеркивали толстые губы, которые он все время кривил в постоянной попытке отсосать языком что-то, застрявшее с обеда между зубов.
А уж пожрать и выпить он любил! Пробу всегда снимал сам, съедая не менее трех-четырех котлет, чем выводил из себя молодого интенданта лейтенанта Прищуру.
Как-то за обедом, в присутствии офицеров штаба бригады, проинструктированный интендантом молодой вестовой подал командиру второе без котлеты, то есть один «голый» гарнир. На вопрос «А где котлета?» тот простодушно объяснил: «Так ведь вы ее, товарищ командир, съели во время снятия пробы».
Тот покраснел и, изобразив гримасу невыносимой боли, как будто ему сделали этой котлетой «контрольный выстрел в желудок», приказал вызвать к нему Прищуру.
С прибытием лейтенанта, щедро брызгая слюной, командир заорал в порыве гнева:
— Лейтенант, вы что, ХУИ закончили? — Обидно намекая на Хабаровское училище интендантов.
— Никак нет, Краснодарское, товарищ командир, — тушуясь от необычного тона, ответил Прищура.
— И какую форму вы носите?
— Военно-морскую, товарищ командир.
— Вот и носите ее с честью и не прикидывайтесь здесь выпускником пехотного училища. — Почему до сих пор не сдали зачеты на ходовую вахту? Где ваш зачетный лист? Отныне все зачеты у вас буду принимать лично! И с понедельника приготовьте свою службу к проверке! Посмотрим, какие у вас недостачи в имуществе и продовольствии!
На послеобеденном построении, по настоятельной просьбе ЗАМа, был проведен митинг личного состава, обличающий звериную сущность империализма. Причиной его проведения послужила информация СМИ о нарушении разведывательным судном США «Пуэбло» территориальных вод Корейской Народно-демократической республики.
Командир и ЗАМ вышли к личному составу, не договорившись, кому из них выступать. Их короткое шушуканье приобрело тон локального конфликта. ЗАМ, разводя в недоумении руками, укоризненно бросил: «Ведь вы же коммунист!». Черных не заставил себя долго ждать: «Ты тоже член партии…». На что Замполит язвительно парировал: «Здесь, на корабле, я ее мозг, прежде всего». Это прозвучало убедительно, и командир был вынужден «держать слово» перед личным составом. Яркое выступление отца-командира захватывало и воодушевляло…
Слова, как бы выдавливаемые из организма, плыли над баком корабля:
— Товарищи матрозы! — лениво, сквозь зубы обратился он к строю. — Каждый из вас за свою службу хочет получить какую-то бзду!
Находившийся позади него ЗАМ встрепенулся, проворно наклонился к его уху и отчаянно зашептал, на ходу исправляя содержание речи: «Не бзду, а мзду, товарищ командир». Тупо посмотрев на ЗАМа, командир продолжил, жуя губами:
— Вот я и говорю, бзду, а империалисты нам не дают съездить в нормальный отпуск по поощрению. Буквально вчера американское судно «Поэбл'o» нарушило территориальные воды КНДР.
Густо краснеющий ЗАМ опять живо зашептал на ухо командира: «Пуэбло», товарищ командир, «Пуэбло»!
— Вот, я и говорю — «Поэбл'o», — невозмутимо продолжал тот…
Мы тоже стояли в том строю и по своему балдели как от увиденного, так и услышанного…
Утром следующего дня в соединении сыграли тревогу. Причина оказалась серьезной. На потийский рейд прибыл и стал на якорь эсминец под флагом командующего флотом. На нем действительно прибыл новый командующий Черноморского флота адмирал Сысоев, который вступал в должность.