Чтение онлайн

— А что же у вас там тикает? — спросил начпо грозно.

— Будильник, наверное. Я его сунул в боковой карман парадной тужурки, вот он, видимо, и тикает.

— Будильник …? — недоверчиво переспросил начпо, — а показать его можете?

— Конечно, могу, — ответил Дима.

Взяв протянутые начальником ножницы, он вспорол мешок и начал шарить в тюке. Офицеры внимательно следили за его руками. Поиски были недолгими. Нащупав нужное, он начал медленно вынимать руки. С этого момента присутствующие следили за манипуляциями Дмитрия, как за руками акушера, достающего помидор из трехлитровой банки.

— Ну, вы лейтенант, даете! Мало того, что послали посылку с адресом «на деревню дедушке», так еще с заведённым будильником. А мы уж подумали, что здесь мина.

Присутствующие вздохнули с явным облегчением. Только сейчас доктор заметил улыбающееся лицо «комсомольца». Тот сиял как новенький рубль.

Отпустив измученных офицеров, начпо пригласил Дмитрия сесть.

— Ну, раз уж вы, лейтенант Копытов, прибыли ко мне, давайте побеседуем.

Первым встал вопрос о партийности. Дмитрий скромно ответил, что пока еще не член КПСС и даже не кандидат.

Затем начпо поинтересовался насчет семейного положения и, узнав, что военврач не женат, перешел к поспешным выводам: «Беспартийный и холостой! Наверное, вино и баб любите?»

Димка, ничего не ответив, скромно пожал плечами.

— Так, а что больше любите, вино или женщин? — продолжал допрос начпо.

Выдержав небольшую паузу, Дима скромно, с достоинством ответил:

— Это зависит от года выпуска…

Потом пошли вопросы: про родителей, про институт, про специализацию.

Начпо был поражен, узнав, что Дмитрий по специализации — врач-уролог. Не особенно разбираясь в медицинских премудростях и вспомнив вдруг про свой обострившийся геморрой он, поерзав в кресле, наконец, задал главный вопрос:

— А, что, товарищ Копытов, в настоящее время в медицине нового, к примеру, по лечению геморроя?

Дима на мгновение задумался и ответил:

— Нового, пожалуй, ничего нет. Лечат по-прежнему, по-дедовски. И каким бы гениальным не был лечащий врач, геморрой он все равно будет лечить через задницу.

На том и сошлись.

Задумавшись, начпо вытащил пачку папирос и, любовно обозвав их «палочками здоровья», вновь закурил. Разговор, в принципе, был закончен. Знакомство однофамильцев состоялось. Дмитрий, забрав свой мешок, взвалил его на плечо и, как простой «биндюжник», побрел в казарму, благодаря бога, что, по крайней мере, теперь не надо тащиться за ним на вокзал, а потом «корячиться» в подплав. Нежданная помощь однофамильца оказалась, как никогда кстати. Служба начиналась удачно.

5 февраля 2004 г.

Подплав утопал в обильной зелени сирени и каштанов…

Был обычный день недели, который, как всегда, начался с построения на подъем флага и проворачивания. С окончанием «проворота» экипажи снова выползали на пирсы, толпились в курилках, нежились на еще не особенно палящем солнце.

После ставшего уже традиционным перекура, людей разводили по плановым работам. День был погожий, к работе не располагал совершенно и все лениво «тянули лямку», коротая время до обеда. Кто-то грузил боезапас, кто-то продукты, кто-то менял батарею, а еще кто-то занимался покраской корпуса подводной лодки или пирса. Со стороны это общая суета напоминала большой муравейник и называлась повседневной деятельностью кораблей в базе.

Прибытие же на пирсы прямых начальников всегда вносило дополнительную суету в ряды подчиненных. Окрики жаждущих продемонстрировать служебное рвение мичманов и офицеров, руководящих работами, порой сменялись руганью, и недовольными криками начальства, делающего «вливание» нерадивым.

Всю эту картину с высоты верхней палубы плавказармы «Сайма» наблюдал лейтенант Ростовский, заступивший в свой первый наряд дежурным по ПКЗ. Пятипалубная плавказарма была аналогична той, что служила родным домом для курсантов 4-го и 5-го курсов училища, которое он только что окончил. Отличие было лишь в названии. Та именовалась «Вексой» и стояла у набережной Лейтенанта Шмидта, то есть прямо возле училища. Уюту и комфорту, царившему там, завидовали все курсанты. Вот и теперь, ощущая привычные, присущие всем ПКЗ этого проекта запахи пластика, линолеума, краски, лейтенант погрузился в приятные воспоминания о вчерашней курсантской юности…

Время неумолимо тянулось к обеду. Об этом лейтенанту напомнила прилетевшая на запах пищи огромная зеленая муха, которая с первых минут своего появления начала вести себя исключительно нагло. У Романа даже пару раз появлялось желание пристукнуть ее. Но представив, что кто-то увидит ловящего мух офицера, да еще «при исполнении», напрочь погасил мимолетный порыв. «Сама сдохнет, тварь», — решил он про себя.

Внимание Ростовского привлек матрос, проходивший мимо по палубе с неприкуренной сигаретой в уголке рта. Принадлежность его к камбузному наряду не оставляла сомнений. Но сигарета, хотя и не прикуренная, и показное безразличие к молодому лейтенанту, даже дежурному, говорили, что служит он не первый год и успел обнаглеть не хуже, чем та зеленая муха. А этого Ростовский простить не мог.

— Товарищ матрос, стоять! — негромко скомандовал Роман.

Матрос остановился. Взгляд его выражал полнейшее недоумение.

— Почему курите в неположенном месте?

Матрос взял сигарету в пальцы, внимательно посмотрел на нее и с подкупающей улыбкой добродушно вымолвил с явным украинским говором:

— Вона ж нэ горыть, таварыщ лейтенант.

Взгляд при этом был такой плутоватый и деланно добродушный, что Ростовский оценил матроса по-своему: «Трезвый ум хохла, безошибочно подсказывает ему, что пора прикидываться дураком, и он мастерски это делает, значит хитрый, надеется выкрутиться».

Матрос не знал Ростовского и, похоже, видел его впервые. И тут последовал не менее коварный вопрос лейтенанта, напрочь выбивший «хитреца» из колеи:

— Товарищ матрос, а когда вы идете из кубрика в гальюн по малой нужде, вы свой «хрящ любви» тоже в кубрике достаете?

Улыбка хоть и не пропала с лица матроса, но по глазам было видно, что он весьма озадачен. Осознав происходящее, он быстрым, коротким движением сунул сигарету в карман робы и, значительно посерьезнев и подтянувшись, тихо произнес: