Чтение онлайн

– Как вам удобней, можно и здесь, – ответила я, чувствуя, что ему что-то мешает подняться ко мне.

– Или вы боитесь, что нас вместе увидит весь дом, – сказал он. – Вон уже в окна смотрят…

– Пусть смотрят…

Странное дело, мы никак не могли решиться, где поговорить, и стояли у мусорных баков, привлекая к себе внимание. В конце концов я твердо сказала:

– Решено, идемте ко мне!

Я развернулась и направилась к подъезду. Бомж также как утром направился за мной на приличном расстоянии. Замок, починенный соседом, не поддался моему ключу с первого раза. Я стала нервничать и в надежде посмотрела на подощедшего бомжа. Тот покачал головой, то ли давая понять, что не прикоснется к замку, то ли что-то еще, пока непонятное мне. Я посильнее потянула на себя ручку двери и ключ легко провернулся в замке. Мы вошли. Раздался телефонный звонок.

– Ольга, у тебя все нормально? – поинтересовалась Катерина Петровна. – Может милицию вызвать?

– Да вы что? Ни в коем случае, – ответила я соседке, а потом обратилась к своему гостю. – Располагайтесь.

Он прошел в комнату и сел на стул.

– Меня зовут Ольга, – сказала я.

– Анатолий. Моя история долгая, но я начну с главного, с ясновидящей Тамары…

Поговорив с Ольгой, Альбина Эдуардовна Побережнова пришла в замешательство. Она никому не позволяла так разговаривать с собой, кроме своей дочери.

«Что возомнила о себе эта Калинова? – думала директриса „Золотой саламандры“. Обвиняет меня в жадности! Нет, я ее совершенно не понимаю! Что движет ее поступками. Вот если бы она назвала цену своим услугам, все было бы ясно: хочет подзаработать. Это нормально. Зарплата у рекламного агента небольшая, если есть возможность подзаработать, то почему ее не использовать? Ерунду мне какую-то сказала, что она – охотница на ведьм… Чушь какая-то! Она точно ненормальная, правда эффект от ее экстрасенсорного воздействия есть, определенно…»

– Маман, ну мы будем дальше перестановкой заниматься или нет?

– Не знаю.

– Как это не знаешь! Затеяла такую канитель, фонтан какой-то некрасивый купила, с работы в кои-веки пришла пораньше и вдруг не знаешь. Я тебя прямо не узнаю. Что-то случилось?

Альбина будто и не слышала слов дочери, она думала о своем. Татьяна, не дождавшись более или менее вразумительного ответа, хотела воспользоваться замешательством матери и улизнуть на улицу.

– Подожди, Танька. Скажи мне, я жадная?

– Жадная, – с ходу ответила дочь.

– Что? Кто бы говорил! Ты учишься в лучшей гимназии, носишь шмотки не хуже моих! А очки? Ты забраковала такие дорогие очки, вот и ходи теперь с разбитыми стеклами.

Татьяна кивала головой на каждое замечание матери и строила разные рожицы. Когда речь зашла об очках, дочь не сдержалась:

– Вот об очках не надо. Я просила у тебя деньги на подарок Лолите, а ты сказала, что у тебя финансовые трудности. Зато купила мне эти дурацкие очечки. Они мне не идут. А в прошлом году ты не захотела поехать со мной на каникулы.

– Все хватит, – прервала Альбина, – всем твоим капризам я потакать не намерена!

– Ты меня первая спросила о своей жадности, я ответила, – с чувством собственного достоинства проговорила Таня.

– Если ты хочешь знать, деньги на подарок Лолите я не дала, потому, что не хочу, чтобы ты дружила с этой девочкой. Это от нее ты набралась вульгарных манер, которые тебя совершенно не красят. И жадность здесь не при чем! А что касается поездки на каникулы, – продолжала оправдывать себя Побережнова-старшая, – тоже дело не в деньгах. Просто у меня тогда было много работы. Я не могла вот так все взять и бросить…

– Ну опять же из-за жадности, ты боялась недополучить сверхприбыль.

– Чего бы ты понимала – сверхприбыль! Между прочим до вчерашнего дня я разорялась со скоростью звука, и только сегодня положение дел стало выравниваться…

– Маман, ты что серьезно? – удивилась Татьяна. – А я не пойму, что это дед меня все выспрашивает, как у нас дела, о чем ты по телефону разговариваешь, не слышала ли я чего о самолете, который у тебя был застрахован…

– Ну, а ты? – поинтересовалась Альбина.

– А что я? Я деду отказать не могу, что знала, то и рассказала…

– Ах ты, негодница! Я голову себе изломала, откуда он все узнает. А оказывается моя собственная дочь шпионит, подслушивает телефонные разговоры и вообще хватает мой мобильник, вот как сейчас, например…

– Кстати, маман, а кто тебе звонил?

– Не скажу! Это мое личное дело. Лучше давай закончим перестановку.

Альбина попыталась закончить разговор с дочерью об Ольге Калиновой, но та не унималась.

– Эта девушка сказала тебе, что ты жадная, так?

– Не твоего ума дело! – оборвала Порбережнова-старшая. – Все хватит об этом!

Воцарилось молчание. Похоже мать и дочь устали от взаимных упреков и пререканий. В их отношениях так было всегда, они никогда не имели одного мнения ни по какому вопросу, поэтому всегда спорили, но так и не приходили к согласию. Кирилл, неоднократно бывший свидетелем подобных сцен, как-то сказал Альбине:

– А ведь вы крайне противоположные по обоим гороскопам, у вас разница в возврасте – восемнадцать с половиной лет. Ты – Петух, она – Кролик, ты – Рак, она – Стрелец. Отсюда все ваши проблемы.

Альбина была единственным ребенком в семье, но родители уделяли ей мало внимания. Она росла сама по себе, а родители делали карьеру, каждый свою. Мама была известным врачом, но, как ни парадоксально, от чего лечила, от того и умерла сама. А отец от рядового экономиста дослужился до очень мягкого кресла в министерстве финансов. Альбина вышла замуж рано, причем за первого встречного. Родители, естественно, ее выбор не одобрили.

В восемнадцать лет у Альбины родилась дочь Танечка, и она сразу разошлась с мужем, потому что уделять внимание одновременно и дочери, и мужу было сверх ее сил. Недовольные зятем, родители тем не менее, не одобрили и развод дочери. Но вот во внучке они души не чаяли. Альбина даже ревновала к ней, поскольку к себе такой любви и заботы со стороны родителей она никогда не чувствовала.

Институт Альбина закончила с большим трудом. После рождения дочери она брала академический отпуск, а потом проучившись еще год на дневном, перевелась на заочное отделение. Где она только ни работала, но везде ей не нравилось. Альбина считала, что ее кругом не дооценивают, а загружают работой больше, чем нужно.

Надо сказать, что профессию она выбирала себе не сама. Родители сказали, что она должна пойти по стопам – стать либо врачом, либо экономистом. Альбина не хотела ни того, ни другого. Но из двух зол она выбрала наименьшее – получила профессию экономиста.