Чтение онлайн

– Как же ты меня достала. Свон, я не буду сейчас с тобой бороться. Снимай майку, – схватившись за ворот куртки, прорычала Реджина.

– Зачем тебе это? – беря за руки, но, не отцепляя от ворота, серьезно, но отчего-то тихо спросила блондинка.

– Не знаю, – также тихо ответила Реджина.

Свон смотрела в грустные глаза Реджины и не могла ничего произнести. Она лишь кивнула и убрала ее руки от ворота куртки, и как можно спокойно, без резких движений сняла ее с себя и схватилась за край майки. Но, только подняв руки, она ощутила резкую боль в области ребер и невольно стиснула зубы и прорычала, отпуская руки, и моментально берясь за поврежденное место.

– Почему ты такая? – спросила Режина и, взяв из аптечки ножницы, разрезала майку, чтобы не причинять лишней боли. Взгляду открылся бордово-синий синяк, который явно говорил о сильном ушибе и скорее всего о переломе нескольких ребер.

– Какая? – прошептала Эмма, неотрывно наблюдая за каждым движением Миллс.

– Упрямая и заносчивая, – ответила Реджина и, взяв мазь, села перед Эммой на колени, – сейчас будет немного больно.

– Ничего, – ответила про боль Эмма, – я думала, ты это поняла еще при первой нашей встрече.

– Поняла, – Реджина выдавила себе на пальцы мазь и очень аккуратно прикоснулась к больному боку Эммы. Эмма дернулась, но скорее не от боли, а от нежного прикосновения.

Миллс легкими движениями втирала мазь. Когда весь бок был намазан, она взяла в руки бинт.

– Привстань.

Эмма, ничего не говоря, сделала, так как и сказала Реджина. Чтобы сделать тугую перевязку, Реджине приходилось приобнимать Свон, и прижиматься к ее груди. Брюнетка слышала, как Эмма постанывала и скрепя зубами терпела боль. Когда перевязка закончилась, она посмотрела на блондинку.

– Все, можешь ложиться.

Но и здесь стояла гробовая тишина со стороны блондинки, она медленно села на диван, но не спешила ложиться, смотря неотрывно в карие глаза. От мази и перевязки было действительно лучше, но это смягчало только внешнюю, но никак не внутреннюю боль.

Реджина встала и, взяв аптечку, пошла к зеркалу. Щека и губа начали припухать, а садина и разбитая губа покрылись корочкой. Достав все нужное, она принялась обрабатывать ссадины.

Свон смотрела на Реджину и была зла на себя, ни на Дина или же Тома, а именно на себя. Она не смогла защитить брюнетку, только из-за нее они оказались в этом ангаре. Она не остановила этих мужчин, потеряв контроль и забыв про третьего.

Встав с дивана, Свон подошла к Реджине и увидела ее взгляд, направленный на блондинку в отражении зеркала и остановилась.

Взгляды пересеклись, как тогда в ангаре. Реджина не знала, что происходит с ней, когда она видит эти глаза, это лицо и эту наглую улыбку. Почему хочется повернуться и обнять? Почувствовать это тепло, с которым не хотела расставаться всю неделю? Но осознание того, что это была игра и обман, пожирали изнутри.

– Ты зачем встала? – опустив глаза и продолжая обрабатывать щеку, спросила Миллс.

– Могу я помочь тебе? – тихо проговорила Эмма, и каждое слово отдавалось трудом. Нет, она совсем не это хотела спросить. Совсем не это сказать. Хотелось просто обнять и прошептать «прости». Но Эмма не могла. Чертова гордость или дурной характер не позволяли взять и сказать вроде такое простое, но абсолютно необходимое слово.

– Я уже почти закончила, не нужно, – кинула брюнетка.

– Позволь… – Эмма подошла и дотронулась до плеча Миллс.

Реджина вздрогнула и, сглотнув, повернулась к Эмме.

– А тебе, зачем мне помогать?

– Потому что… – Эмма запнулась, но через несколько секунд молчания сказала то, что не решалась сказать даже себе, – ты дорога мне…

– Ну и сколько ты проиграешь, если не трахнешь меня сегодня? – со злости процедила Миллс, – хотя бы больше 100$?

– Не говори так, – устало прошептала Эмма и пыталась дотронуться до щеки Реджины.

– А как мне говорить?! На, бери! Я дам тебе выиграть этот спор. Ты же не проигрываешь!- Реджине из последних сил удавалось сдерживать слезы, которые накатывались на глаза, а сердце до боли сжималось в груди. Посмотрев Эмме в глаза, она начала расстегивать свою запачканную кровью блузку.

– Не надо, пожалуйста, я прошу тебя, не нужно, – останавливая за руку Реджину, качала головой Эмма.

– А что не хочешь? Не красивая стала?! – Миллс сорвалась, она стояла и смотрела на Эмму с глазами полными слез.

– Хочу, безумно хочу, – закусила губу Эмма, прекрасно видя состояние брюнетки и понимая, что она ее довела до такого, – но не могу…

– Я же сама даю тебе. Бери! Как последняя шлюха отдаюсь тебе, – Реджина, наконец, расстегнула блузку и, распахнув ее, открыла взору Свон свое тело, – ну, что ты ждешь?!

– Ты не шлюха. Не смей так говорить! – в момент грубой стала Свон и отошла от Миллс, отворачиваясь, – ты ненавидишь меня. Я тоже. Я говорила оставить меня там. Зачем ты вытащила меня? Зачем привезла в свою квартиру и помогаешь с раной? Зачем вся эта забота? – стоя спиной, яростно спрашивала Свон, – зачем, если не сможешь никогда простить меня?!

– А ты хоть раз сказала мне «прости»? Чтобы я поверила, что дорога и что тебе вообще нужно мое прощение?! – говорила Реджина, также отворачиваясь, – когда говорила Джонсу, что я твоя и что трахнешь меня, ты была очень уверенна в своих словах.

– Я никому и никогда не говорила «прости», – раскрыла карты Свон, – искренне, чтобы от души. Я всю жизнь была грубой, резкой, не думающей о своих словах, никому не нужной, брошенной девчонкой с улицы. Я не умею говорить ни слов благодарности, ни простой человеческой вежливости, – стоя спиной и не видя, что делает Миллс, говорила Эмма, – я умею только одно – это сдерживать свои обещания и раскрывать дела в участке. Преступники, наркоторговцы, бомжи и проститутки – вот тот контингент, с которым я всю свою долбаную жизнь общалась. Я – старый солдат, – усмехнулась от своих слов Эмма, – который не знает ни слов любви, ни сожаления. Но это мать твою, совершенно не значит, что я это не чувствую, – резко ударила себя по голове от последних слов Эмма и сразу скрючилась от резкой боли.

– Спорить на девушку, которую видишь первый раз в жизни, ты можешь, а сказать ей прости – нет. Мне не нужно твое «прости», – заканчивая обработку, сказала Реджина и пошла на кухню, отнести аптечку.

– А кто сказал, что мне это так просто далось?! – усмехнулась Свон и пошла вслед за Миллс, – ударь меня. Я знаю, ты это хочешь.

– Что мне это даст? Тебя и так сегодня били, но легкости от этого я ни на грамм не почувствовала, – делая вид, что что-то делает, ответила Реджина.

– Ударь! – подошла вплотную к Миллс Эмма, – может, станет. Давай же, попробуй! – и сквозь боль потянула Миллс за руку, разворачивая к себе лицом, – ударь, выскажи всё!