Чтение онлайн

Ехали мы долго, по извилистым улочкам, через дюжину крутоспинных мостиков через каналы, но от вчерашних глупостей все же удалялись. По пути я рассказывал Следопыту, как мы загнали Загребущего в петлю. Ему понравилось.

— Это торговая марка Отряда, — заключил я. — Заставить врага совершить ошибку. В бою мы были лучшими, но дрались мы только когда ничто другое не помогало.

— Но вам платили, чтобы вы дрались.

Все для него черно-белое. По-моему, он слишком долго в лесах жил.

— Нам платили за результат. Если мы могли добиться его без боя, тем лучше. Нужно только изучить своего врага. Найти слабость и воспользоваться ею. Душечка в этом мастерица. Хотя со Взятыми в этом отношении проще, чем кажется. У них у всех самолюбие, болезненное.

— А Госпожа?

— Сказать не решусь. Не нашел я у нее слабостей. Немного тщеславия, но я не знаю, как за него зацепиться. Может, ее желание властвовать. Пусть захватит больше, чем сможет удержать… Не знаю. Она осторожна. И умна. Вспомни, как она разделалась с мятежниками при Чарах. Убила одним камнем трех птичек. Она не просто избавилась от мятежников; она выявила ненадежных Взятых и подавила попытку Властелина выбраться с их помощью.

— А как с ним?

— Пока это не проблема. Но он, вероятно, уязвимее Госпожи. Он не мыслитель. Он вроде быка. Так силен, что ума не надо. Ну немного хитрости, как под Арчой, но большей частью — прямой удар кувалдой.

Следопыт задумчиво кивнул:

— А в этом, наверное, что-то есть.

Грай просчитался. Он забыл, что не только Кожуха заинтересует его судьба.

Искать его начали, когда он не появился на работе, — в разных местах. Колотили в дверь, стучали в окна — ответа не было. Кто-то подергал за дверную ручку. Заперто. Тут забеспокоились всерьез.

Одни предлагали пойти разбираться к высокому начальству, другие — действовать решительно. Последние победили. Замок был выломан, и собравшиеся очутились в доме.

Меблировка оказалась скудной, а чистота — почти противоестественной.

— Вот он! — заорал первый, кто поднялся на чердак. — У него вроде удар!

Толпа набилась на чердак. Грай сидел за столом; перед ним лежали пакет в промасленной коже и книга.

— Книга! — удивился кто-то. — Ну как есть странный тип!

Кто-то пощупал Граево горло, обнаружил, что слабенький пульс есть, что Грай дышит, — но куда реже и поверхностней, чем спящий.

— Да, наверное, удар. Сидел тут, почитывал, а его и скрутило.

— С моим дядей так было, — поддержал другой мужик, — Когда я пацаном был. Сидел, сказку баял, потом побелел и скопытился.

— Да он жив еще. Надо сделать что-то. Может, поправится еще.

Все, спотыкаясь и толкаясь, ринулись вниз.

Кожух узнал о случившемся, когда толпа ввалилась в штаб. Был он в тот момент на дежурстве, и новости поставили его в безвыходное положение. Он дал слово Граю… но и уйти с поста не мог.

Сироп интересовался Граем лично, и оттого новости достигли его тут же. Полковник вышел из кабинета, углядел потрясенного Кожуха.

— Слышал? Пошли глянем. А вы цирюльника приведите. И коновала.

Стоит задуматься о ценности человеческой жизни, когда в армии числятся коновалы, но нет врачей.

Начинался тот день знаменательно — редкостно ясным небом. Теперь набежали тучи, на деревянных настилах оставили пятнышки первые дождевые капли. Следуя вместе с дюжиной солдат за полковником, Кожух едва слышал замечания Сиропа о необходимости их починки.

Дом Грая окружала толпа.

— Дурные вести не сидят на месте, сударь, — заметил Кожух.

— Да ну? Посторожите, ребята. Заходим. — Внутри полковник задержался. — У него всегда было так чисто?

— Так точно. У него был пунктик насчет порядка и распорядка.

— Странно. Его ночные прогулки едва ли не выходят за рамки.

Кожух пожевал губу и подумал, не стоит ли передать полковнику послание Грая. Решил, что еще не время.

— На чердаке? — спросил полковник одного из тех, кто нашел Грая.

— Да, сударь.

Кожух уже взлетел наверх. Заметив пакет в промасленной коже, он, не раздумывая, сунул его за пазуху.

— Сынок…

Кожух обернулся. В дверях стоял нахмуренный Сироп.

— Ты что делаешь?

Полковник был самой устрашающей фигурой, какую мог себе вообразить Кожух, — даже страшнее жестокого и требовательного отца. Как ответить, юноша не знал. Он стоял и трясся.

Полковник протянул руку. Кожух отдал ему пакет.

— Так что ты делал, сынок?

— Э… сударь… однажды…

— Ну? — Полковник осмотрел Грая, не прикасаясь к телу. — Ну давай рассказывай.

— Он просил меня отправить письмо, если с ним что-то случится. Ему казалось, что его время истекает. И он сказал, что письмо будет в кожаном пакете — на случай дождя и все такое. Сударь.

— Понимаю, — Полковник кончиками пальцев приподнял подбородок Грая. Пакет он положил на стол, потом приподнял веко Грая. Зрачок был не больше булавочной головки. — Хм-м-м. — Полковник пощупал лоб пострадавшего. — Хм-м-м. — Он нажал на несколько рефлекторных точек. Никакой реакции. — Странно. На удар непохоже.

— А что же это такое, сударь?

Полковник Сироп выпрямился:

— Может, ты мне подскажешь?

— Простите?

— Ты говорил, будто Грай ожидал чего-то.

— Не совсем. Он чего-то боялся. Говорил, что стар и что его время вышло. Может, у него была какая-то болезнь, а он никому не признавался?

— Может быть. А, Всхолм. — Явился коновал.

Проделав те же манипуляции, что и полковник, он выпрямился и пожал плечами:

— Не по моей части, полковник.

— Лучше перенести его туда, где за ним присмотреть можно. Этим ты и займешься, сынок, — приказал полковник Кожуху. — Если он вскоре не придет в себя, придется кормить его насильно, — Он побродил по комнате, глянул на корешки дюжины томов. — Человек ученый. Так я и думал. Гора контрастов. Я все раздумывал, кто же он на самом деле.

Кожух начал опасаться за Грая.

— Мне кажется, сударь, что он когда-то был важной персоной в одном из Самоцветных городов, но потерял все и был вынужден вступить в армию.

— Об этом поговорим, когда перенесем его. Пошли.

Кожух последовал за очень задумчивым полковником.

Может, все-таки стоило передать предупреждение Грая?

На исходе третьего дня, когда мы со Следопытом успели вернуться к месту высадки, загрузить фургон и двинуться на север по дороге на Клин, я начал подумывать, а не подвела ли меня логика. Ни Гоблина, ни Одноглазого.