Чтение онлайн

— Вот оно что! — Шаненя тихо свистнул. — И купцам уже дороги нету?

— Казакам все одно, купец ты или куничный. Порубят и тех, и других.

Шаненя закачал головой. Но уже было радостно то, что стража заговорила. Видимо, стоят часовые всю ночь, хотят спать и обрадовались, что разогнали разговорами сон.

— А знаешь, мы через шляхетный мост проехали Пину. Там стража пропустила.

— Не мели! И там наглухо закрыто.

— Не веришь?!. Неужто придумывать стану? Вот тебе крест, проехали…

Часовой не заметил, как Любомир взобрался на лестницу и высунулся над стеной по пояс. Снял малахай, снова надел. Лестница скрипнула. Часовой схватил в обе руки алебарду.

— Слазь!

— Чего испугался? — удивился Любомир. — И поглядеть нельзя, что там за казаки…

— Слазь, говорю, нечистая твоя душа! Не то… — и размахнулся алебардой.

Любомир поспешно соскочил: со стражей шутки плохие. Отошел к телеге, прислушался. За стеной, в стороне леса, трижды прокричал филин. Отлегло сердце — их заметили.

— Ох и злющий ты! Никаких казаков не видать.

— Я те покажу, смерд поганый! — не унимался часовой, потрясая алебардой.

— И ты смерд, — отбивался шуткой Любомир. — Или, может, княжеского роду?

— Что делать будем? — нарочито громко спросил Шаненя.

— Видишь сам, гонит воин, — с обидой ответил Любомир. — Придется поворачивать оглобли.

Втроем переглянулись и поняли друг друга. В лесу казаки сидят на конях и, может быть, вытянули из ножен сабли. Ждут. Тянуть дальше нельзя. Уже проходит серая, предутренняя мгла. Город оживал. Где-то недалеко гремели бадьей колодца. К воротам может подойти свежая стража, а то и войско. Надо было действовать решительно и смело, без промедления.

Перед самыми воротами Шаненя начал разворачивать коня.

— Стой, атоса слетела! — предупредил Любомир.

Часовой не хотел смотреть, как надевали атосу.

Приставил к стене алебарду и приник к амбразуре. Был самый подходящий момент, и Любомир воспользовался им. Выхватив кинжал, пырнул часового, и тот, схватившись за бок, со стоном покатился по земле. Второй часовой не сразу сообразил в чем дело. Но когда опомнился — было поздно: Любомир занес над его головой алебарду, а Шаненя и Алексашка уже возились с тяжелым засовом на воротах.

— Не шевелись! Убью!.. — закричал Любомир часовому.

Тот окаменел от страха.

Шаненя, сбивая о железо руки, тянул ржавый, непослушный засов, которого не пускали в действие по меньшей мере лет двадцать. Засов скрипел, но все же поддавался. Пронзительно взвизгнули тяжелые створки ворот. Шаненя и Алексашка с силой толкнули их, и они разошлись в стороны.

Сжав до боли зубы, Шаненя напряженно всматривался в лес. Нет, ему не показалось, не мерещилось. К воротам, сверкая саблями, уже мчались казацкие сотни. Они близко, совсем близко. А где же Небаба? Его не видно. Топот копыт все сильнее и раскатистее. Казаки пригнулись к гривам… В стороне Северских ворот гремит выстрел — черкасов заметила стража и дала знать мушкетом. Но теперь стреляй не стреляй, поздно!.. Шаненя и Алексашка отбежали от ворот, и первые всадники с криком и гиканьем ворвались в Пинск.

— Слава!.. — несется по сонным улицам.

— Сла-ава-а!.. — слышится за городской стеной.

Шаненя и Алексашка вскочили на телегу и стеганули лошадь. Любомир едва успел их догнать. Помчались на базарную площадь. А в той стороне хлопнуло несколько мушкетных выстрелов. Город ожил мгновенно. Из хат выбегали мужики. Некоторые не сразу догадывались, что произошло, но, увидев мчащихся казаков, поспешно возвращались в хаты, хватали топоры и вилы, на ходу подпоясывались бечевками, бежали к площади. Несколько раз ударил большой колокол церкви святого Николая. Звон его покатился над Пинском и замолк. Словно в ответ этому звону в шляхетном городе послышался призывный зов трубы. Раскрылись ворота, и, сверкая легкими кирасами и островерхими шлемами, вылетело на быстрых конях полсотни рейтар. Из-за выложенной камнем изгороди показались стволы мушкетов. Загрохотали выстрелы. Вспуганные казацкие кони завертелись и понесли всадников назад. За ними бросились рейтары. Но казаки и не собирались уходить. Выждали, когда подальше от шляхетного города отойдут рейтары. Потом вдруг повернули им навстречу. И небольшая, узкая базарная площадь наполнилась криком и гомоном, ржанием коней и звоном сабель.

Шаненя завернул лошадь и въехал во двор корчмаря Ицки. Тот выбежал из дома и трясущимися руками схватил Шаненю за полу кафтана.

— Иван, что теперь будет?! Боже мой, что будет?..

— Прибереги коня! — бросил на бегу Шаненя и, вытащив кинжал, побежал проулком к ратуше, куда устремились мужики. Показалось ему, что на сером жеребце рубится с рейтарами Небаба. Остановился возле хаты, чтоб разглядеть получше, и тут же потерял казака. Вместо него мелькнул светло-зеленый сюртук и широкополая серая шляпа с плюмажем.

— Войт Лука Ельский!.. — и сжал рукоятку кинжала.

Снова загремели выстрелы. В густом, прохладном воздухе вспыхнули синие клубочки дыма и повисли невесомо. Выстрелы всполошили на высоких тополях вороньи гнезда, и птицы шумным скопищем закружили над городом.

Рейтары не выдержали неожиданного стремительного натиска казаков. За рейтарами замелькали крылья гусар, понеслись к воротам шляхетного города. За ними — казаки. Но остановил их на мгновение залп мушкетов. На глазах у Шанени свалился казак, и конь, перевернувшись через круп, придавил убитого.

— Аниска! — раздалось несколько голосов.

Снова взметнулись сабли, и уже, на страшась мушкетов, казаки двинулись к стене. Ворота подались не сразу. Спешившись, казаки раскачивали их.

— Рраз! Еще раз!

— Взяли!..

Наконец не выдержали засовы и петли. Разъехались створки в стороны. Неудержимым потоком казаки ворвались в шляхетный город и удивились тишине и безлюдью.

За черкасами в город хлынули мужики. Расталкивая толпу, к ратуше пробрался Шаненя и сразу же попал в крепкие объятия Антона Небабы.

— Живой?! — обрадовался Небаба.

— Всевышний сберег!

— Спасибо тебе! — расцеловал трижды. — Спасибо!

Небаба был запыленный и раскрасневшийся. Сухие губы запеклись, а к высокому потному лбу прилипли влажные волосы. Устало смотрели глаза.

— Не время лобызаться! — Небаба вскочил на жеребца, показал саблей на мост. — Туда ушли рейтары?

— И войт ушел! — загудели мужики.

— Выпустили!

— Войт к мосту не шел, — пробиваясь к Небабе, кричал мужик в изорванной рубахе. Он был без шапки, и русые взлохмаченные волосы стояли копной. В руках его сверкал топор. — Не бежал войт. Я у моста был… Он здеся заховался!

— Искать ирода! — кричала толпа.

— Идем в хоромы!

Побежали к дому войта. В одно мгновение обложили дворец, а в середину без казаков входить не решались. Топтались у стен, заглядывая в широкие окна.

— Чего стали?!. — Шаненя вбежал на крыльцо. На какое-то мгновение им овладела нерешительность. Может быть, потому, что впервые в жизни осмелился поднять руку на святое святых — шановное панстао. И тут же поборол это чувство. Толкнул ногой дубовые двери. Они раскрылись. — Пошли!..