Чтение онлайн

— Правда, — кивнул Алексашка.

— Вот и тебе удалось выбраться… Слушай, а где ты жил там? Возле вала или, может быть, на посаде?

— Шаненю знавал?

— Скажи мне, а кто не знал Ивана Шаненю?!. Это был седельник!.. М-м…

— У него жил.

— У самого Шанени?! — Ицка выпучил глаза. — . Он живой остался или нет?

— Порубили рейтары.

— Порубили?!. Ай, ай, ай! А что, он не мог уехать? Дал бы пару злотых, и ему открыли б ворота… Что, у него не было денег?.. Слушай, говорят, что от Пиньска ничего не осталось?.. Ну, раз ты меня знал, я тебе дам брагу, которую для себя делал.

Ицка пошел в каморку и налил полную коновку. Нес и боялся расплескать. Алексашка отпил. Дух захватило — ароматная, крепкая. Вытер ладонью усы.

— Ничего не осталось от города. Угли.

— Ай, ай, ай!

— Слушай, Ицка, говорят, где-то возле Стрешина стоят казаки. Не знаешь?

— Откуда я могу знать, где эти казаки, — пожал плечами корчмарь и заморгал ресницами. — Зачем тебе казаки? Тебе мало их было в Пиньске?

— Надобны, — Алексашка отпил брагу и зацмокал. — Для себя варишь вон какую, а продаешь…

— Болбочешь абы-что! Это один человек просил сделать… Совсем немножко.

— Так не слыхал?

— Зачем мне нужны твои казаки! — фыркнул Ицка. — Что у меня с ними за гешефт [28] ? И так говорят, что жиды всюду лезут, так мне еще надо впутываться в дело с казаками!

— Может, мимоходом сдыхал?

— Не надо мне и мимоходом! — и, подумав немного, склонил голову набок. — Слушай, тут у меня остановился человек, купец пан Войцех Дубинский… Такой разумный человек. Так он тоже не знает. Но у него есть хурусник, или черт его знает, кто он. Если хочешь, могу спросить у купца.

— Спроси.

Ицка вытер передником руки, тяжело поднялся и толкнул коленом дверь, что вела в каморку. В каморке снова дверь. Первая отошла, и Алексашка прислушался. Разговор был тихий, но кое-что Алексашка услыхал. «Заходил в корчму, но жил у седельника…» — говорил Ицка. Голоса купца не услыхал. Корчмарь отвечал ему: «Наверно, надо, если ищет…» И снова долгая тишина. Наконец Ицка вышел. Он пожал плечами и развел руками.

— Сейчас выйдет сам.

Алексашка ожидал. Скрипнула дверь. Вышел купец, посмотрел на Алексашку и рассмеялся. Не удержался и Алексашка:

— Савелий!

Ицка заморгал глазами: какой Савелий, если он Войцех?..

— Чтоб вас обоих взяла холера… — и побежал в каморку за брагой.

В шатре у Гаркуши тесно. Сидят сотники Варивода, Семен Щербина, Чернущенко. Мыслями сотники разделились. Варивода супит брови, молчит. Семен Щербин ждет его слова и злится. А Варивода ждет последнее слово Гаркуши и чует сердцем, что атаман не поддержит Семеновы речи. Не выдержал Варивода:

— Горяч ты, Сенька!

— Ты не попрекай! — поджал губы Щербина. — Послушай, что казаки говорят.

— Раскудахтались, как куры! Чем недовольны? — Гаркуша надкусил яблоко. Оно было кислое. Атаман сморщился, швырнул яблоко за полог. — Говорите!

— Будто ты не знаешь, атаман, — понизил голос сотник. — Надоело людям по лесам прятаться.

— Неужто прячемся?

— Ты к слову не цепись. Казаки ждут, когда поведешь на Хлипень.

— Думаешь, возьмем город? — Варивода посмотрел из-под лба. — Вряд ли. Только казаков положим…

— Обложить бы надо, — настаивал Семен Щербина. — Такой думки и Чернущенко. Так, сотник?

Чернущенко завертелся от прямого вопроса.

— Войска в Хлипене вроде нет. Попробовать можно. Как атаман скажет…

Гаркуша молчал. Сидел, по-татарски подобрав под себя ноги, думал и слушал, о чем говорят казаки. Он верит, что черкасы обложат город и будут рубиться, не страшась смерти. Но будет ли прок от той сечи? Город немалый. Много в нем купечества и шляхетной знати, много работного люда. Полтораста лет назад Хлипень принадлежал Руси. Потом снова отошел к Речи. Быть не может, чтоб Радзивилл не держал город под надзором. Хлипень на перекрестке больших дорог. Гаркуша понимал: если пан гетман сразу не пошел на Хлипень, а держался правее, дорогами, то лишь потому, что надеялся на стражника литовского. Да, может статься, что Радзивилл повернет к Хлипеню, но Гаркуша все же не верит в это. Скорее пойдет навстречу Кричевскому, под Лоев. Знает и то Гаркуша, что в Хлипени много одежды и харчей. Об этом думать приходится — через месяц подуют холодные ветры, начнет подмораживать. Куда деваться загону? Казаки в лесу отсидеться могут: нароют землянок, костры жечь будут. А лошадям сено потребно. Лошадей надо уберечь от ледяного ветра. Да, в самый раз уйти на Украину, в теплый край. Тем более что утром специальный чауш, посланный полковником Максимом Гладким, принес весть. Скрывать ее от казаков больше нет смысла…

— Гетман Хмельницкий заключил перемирие с королем.

— Перемирие?!. — голос Щербины сорвался.

Варивода вскочил и хлопнул ладонями.

— Пидэм до жинок!..

— Значит, с Казимиром дружба?

В словах Щербины Гаркуша почувствовал железо.

— С дружбой еще погоди. И жинками тоже. Сперва пойдем под Хлипень.

Решение атамана было неожиданным и непонятным. Значит, об этом он думал в самом начале разговора и молчал. Варивода затеребил усы и хмыкнул.

— Будем рушить мир?

— А ты его заключал? — загоготал Чернущенко.

— Ни.

— Жинка твоя — сабля.

— Заладили: жинка да жинка! К бису жинку! — разозлился Варивода. — Я спрашиваю: как рушить мир?

В мыслях Гаркуша понимал, что именно теперь, когда заключено перемирие, здесь, на Белой Руси, надо сильнее щипать шановное панство. Пусть помнят: войско гетманово — одно дело, а чернь на Белой Руси свое слово держит. Кроме того, под Хлипень идти надо еще и затем, чтоб не обольщало себя панство победой и войско держало на виду.

— Будем брать город или нет — время покажет, — решил Гаркуша. — Скажите казакам, чтоб завтра с утра седлали коней. Ты, Варивода, не пекись за мир с панами. Пускай о том печется гетман Хмель. Земля княжества литовского — не Украина.

— Стой, атаман! — перебил Варивода. — Не ты ли говорил, что земля эта русская?

— Тем паче, — рассмеялся Гаркуша. — Будет царь Алексей Михайлович думать. Или не доверяешь ему? — Гаркуше показалось, что обиделся сотник. — Украина и Русь свои земли имеют, белорусцы — свои.

Семен Щербина слушал разговор, поглядывал то на Гаркушу, то на Вариводу, стараясь вникнуть в суть. Дивился, что горячо спорит Варивода.

— Какие у белорусцев земли? У них ни гетмана, ни своей рады нет.

— Потому и нет, что панской пятой придавлены. Придет час, выберут гетмана, и рада будет.

— Так, — согласился Щербина. — Татар меньше, а хана имеют и град главный — Бахчисарай.

— Тебя бы, атаман, в гетманы белорусцам. Пошел бы? — моргнул Варивода.

— Кто откажется от гетманства… — захохотал Гаркуша, держась за бока. — Если б избрали, пошел.