Чтение онлайн

— Я ее получила, когда демон пытался меня убить, — сказала я, зная, что большинству из них пришлось выучить мудрость всей жизни за несколько лет, и у них нет времени для притворства. Но притворяться — это все, что им осталось. — Мне пришлось согласиться на очень плохие вещи, чтобы не погибнуть.

Детские головки согласно закивали, уставились на меня глазищами, но король встал в совершенно очаровательную позу — пухлый круглый Дженкс с руками на бедрах, — и произнес с высоты своей правоты:

— Это есть зло. Зло нельзя делать никогда и ни в каком виде, иначе ты сам — зло, и дорога тебе в ад. Так мама сказала.

Мне стало очень плохо, когда самая маленькая девочка — та, что с капельницей, — попятилась дальше, увлекая за собой подружку.

— Прости меня, — прошептала Айви, вставая и берясь за ручки кресла-коляски. — Я не знала, что они прибегут. Они не понимают.

Увы, дело как раз было в том, что они понимали. Вся мудрость мира была в этих глазах. Слишком хорошо они понимали, и я, видя их страх, почувствовала, как седеет мое сердце.

Айви повела рукой, и дети разорвали круг — все, кроме худой девочки в ярко-красной пижаме. Увидев, как я несчастна, она протянула ручки — гладкие детские ручки — взяла меня за руку у запястья, отставив мизинец. Потом повернула мою руку ладонью вверх, пальцем обвела круг и линию шрама.

— Подруга Айви не стала злом, если что-то такое сделала, чтобы не умереть, — сказала девочка тихо, но уверенно. — Ты, Дэрил, принимаешь яд, чтобы убить в твоем теле плохие клетки, и я тоже. И тебе от него плохо, ты устаешь, тебе больно и тошнит, но иначе ты умрешь. А подруга Айви приняла метку демона, чтобы не умереть. Это то же самое.

Айви собиралась двинуться вместе с креслом, но осталась стоять. Дети молчали, каждый думал, оценивая то, что только что было им сказано с суровой прямотой их жизни, одной на всех. Уверенность Дэрила поколебалась, и он шагнул вперед, чтобы не выглядеть трусливым или — хуже того — жестоким. Перегнувшись через подлокотник, он посмотрел на шрам, потом мне в лицо, и улыбнулся улыбкой согласия. Я оказалась одной из них, и он это понял. Разжав зубы, я улыбнулась в ответ.

— Прости меня, — сказал Дэрил, потом забрался и сел ко мне на колени. — Ты хорошая.

Я быстро задышала от удивления, но руки сами сложились вокруг него, не давая ему свалиться. Он чуть подпрыгнул, устроился поудобнее, сунул голову мне под подбородок, поглаживая демонский шрам, будто запоминая очертания. От него пахло мылом, а под мылом угадывался запах далекого-далекого луга. Я заморгала, чтобы сдержать слезы, и Айви положила руку мне на плечо.

Девочка в красной пижаме улыбнулась, как улыбается Кери — мудро и беззащитно.

— Ты внутри хорошая, — сообщила она доверительно, поглаживая мне руку со шрамом, — только больная. — Положив руку Дэрилу на плечо, она уставилась куда-то вдаль и сказала будто про себя: — Все будет хорошо. Всегда есть шанс.

Вот именно это говорила я себе, когда росла и взрослела. В душевном порыве я наклонилась вперед и обняла ее вместе с оказавшимся между нами Дэрилом.

— Спасибо тебе, — прошептала я, глядя прямо ей в глаза и прижимая к себе. — Мне надо будет это запомнить. Ты очень мудра.

Дэрил слез с моих колен и вывернулся из наших объятий, встал неподалеку, несколько смущенный, но довольный, что участвовал в разговоре.

— И мама тоже так говорит, — ответила девочка, глядя большими серьезными глазами. — Она говорит, что ангелы зовут меня обратно и хотят, чтобы я рассказала им, что такое любовь.

Я закрыла глаза, но это не помогло, и горячая слеза выкатилась наружу.

— Ой, прости, — прошептала я, смахивая ее прочь. Я только что нарушила одно из тайных правил. — Меня слишком давно здесь не было.

— Это ничего, — сказала она. — Это можно, если никого из родителей рядом нет.

У меня перехватило горло, я взяла девочку за руку, стиснула. Больше я ничего не могла сделать. Предупреждающе застрекотали крылья Дженкса, и дети вздохнули и подались назад, когда он сел на мою протянутую руку.

— Они знают, где ты, — сказал он.

Айви, почти забытая, сдвинула кресло, подала его назад и обернулась через плечо.

— Нам пора, — сказала она детям.

Я думала, они начнут жалобно протестовать, но дети подались назад и посмотрели, будто по команде, в ту сторону, откуда донеслось цоканье шагов. Король выпрямился и спросил:

— Хочешь, мы их задержим?

Я посмотрела на Айви — улыбка полностью преобразила ее лицо.

— Если мы выберемся, я в следующий раз расскажу две истории вместо одной.

На всех юных лицах выразился восторг.

— Идите, — велела девочка в красной пижаме и отодвинула короля с нашей дороги — нежно, как мать, которой ей никогда не быть.

— Спасаем принцессу-колдунью! — воскликнул мальчишка и побежал по коридору. Остальные бросились за ним кто как мог — кто быстро, кто медленно. Яркие цвета детства, прорезанные лысыми макушками, и слишком медленные для такого воодушевления шаги.

— Ща заплачу, — сказал Дженкс, шмыгая носом. — Блин, ведь заплачу же.

На лице Айви, глядящей детям вслед, отразились чувства, которых никогда раньше я у нее не видела. Она отвернулась, стараясь с ними справиться. Крепко сжав губы, она пошла к выходу, катя кресло. Я тоже стала глядеть вперед; резкие шаги Айви будто несли с собой отчаяние, что ничего нельзя сделать для спасения этих детей.

Дженкс полетел вперед вызвать лифт, удержать его, вися над сенсорной кнопкой. Айви вкатила меня в кабину и развернулась, двери закрылись и трагическая мудрость детского отделения осталась позади. Я смогла сделать вдох, хотя у меня горло перехватило и не отпускало.

— Я не думала, что ты их поймешь, — тихо сказала Айви. — Ты им и правда понравилась.

— Пойму их? — сказала я отрывисто, все еще с комом в горле. — Я сама из них. — Запнувшись, я спросила все-таки: — Ты здесь часто бываешь?

Лифт остановился, открылся вестибюль поменьше и поуютнее, с елкой и убранством на солнцестояние, а за окнами, у заснеженного тротуара, стоял, сжигая бензин, большой черный «хаммер».

— Раз в неделю примерно, — сказала она, толкая меня вперед.

Дженкс радостно гудел «Безымянную лошадь» [9] , дама за конторкой говорила что-то в телефон, глядя на нас, но моя тревога испарилась, когда она помахала рукой, говоря своему собеседнику, что нет, в вестибюле никого нет. Только она и Дэн.