Белая ворона
Шрифт:
— Нужно, — повторила она. — И я очень вам благодарна за помощь. Просто удивлена вашей… смелостью. Обычно люди проходят мимо подобного.
— Значит, это не люди, — так же зло отозвалась Маред. — Ни один человек, заслуживающий этого названия, не позволит…
Она запнулась, осознавая, что на самом-то деле вела себя не просто неприлично — ужасно!
— Не позволит чего? — тихо и очень-очень мягко спросил Монтроз.
— Не позволит происходить подобному! — выпалила Маред, заливаясь краской.
— Милая тье… — вздохнул Монтроз, рассматривая ее все с тем же задумчивым удивлением. — Покажите мне вашу руку.
Встав, он подошел к Маред и властно взял за запястье руку, которую она тщетно пыталась спрятать, рискуя перемазать платье кровью.
— Ссадины от удара, — констатировал и так очевидное. — Очень неприятно, однако ничего страшного. Примите мою огромную благодарность. И поверьте, я глубоко впечатлен.
— Это было так отважно… — снова слегка улыбнулась Анриетта Ресколь.
А Маред вдруг поняла, что вряд ли красавица-фейри просто знакомая лэрда Монтроза. Слишком глубокая теплота чувствовалась в его заботе о женщине. Не говоря уж о вольностях, которые лэрд позволял себе с ней так непринужденно.
Она глубоко вздохнула и облизала пересохшие губы. Что ж, вот это и в самом деле ее не касается, верно ведь? Зачем вообще Монтроз привел ее сюда? Помочь с ключом? Пустяки какие! Она же теперь чувствует себя лишней, бесцеремонно вмешавшейся во что-то очень личное.
— Анриетта, ты побудешь одна несколько минут? — спросил лэрд стряпчий, будто отвечая на мысли Маред.
Женщина кивнула, сплетя пальцы рук и положив их на колени, обтянутые темно-синим шелком, мерцающим в неярком свете лампы. Монтроз посмотрел на нее обеспокоенно, встал и жестом поманил Маред за собой. Они вышли в коридор, совершенно пустой и освещенный только парой рожков на стенах. Внизу играла музыка, приглушенная расстоянием и перегородками, слабая, будто призрачная, как в сказках о волшебных холмах эльфов. Вот и настоящая фейри поблизости. Только Маред чувствовала, что сказка, сплетающаяся вокруг, безжалостно жестока.
— Я действительно вам благодарен, — повторил лэрд, становясь рядом с ней, только лицом к перилам. — Анри… Анриетта Ресколь — моя подруга, давняя и близкая. То, что сегодня случилось, не должно было произойти, но прошлое часто напоминает о себе страшным образом. Впрочем… вам это ни к чему. Рука сильно болит?
— Вполне терпимо, — отозвалась Маред.
Ее мучил стыд, словно сама Маред была чем-то виновата в произошедшем. Она вспомнила грязные угрозы того мерзавца и содрогнулась. Да, она помогла тье Ресколь, но сама мысль, что кто-то оказался свидетелем таких оскорблений, должна быть Анриетте противна…
— Маред… — заговорил лэрд медленнее обычного, словно подбирая слова. — Я помню, что обещал вам вечер. И мне весьма неловко, что приходится нарушить обещание, да еще и в пользу другой женщины. Однако оставить Анриетту в таком состоянии я не могу…
— Я понимаю, — прервала его Маред. — Конечно, вы не должны ее оставлять! Я… не беспокойтесь обо мне, ваша светлость.
— Благодарю, — с искренним облегчением кивнул Монтроз. — И все-таки мне не хотелось бы совсем испортить вам настроение. Хотите поужинать здесь? Если вы стесняетесь или боитесь остаться одна, я попрошу одну из служащих составить вам компанию как почетной гостье. Что скажете?
— Я, право…
Маред всерьез задумалась. Голод и любопытство сделали предложение лэрда неожиданно соблазнительным. Если Монтроза не будет рядом, но при этом она останется в безопасности… Когда еще выпадет случай увидеть подобное место?
И тут по спине пробежал холодок — она совсем забыла, какой завтра день! Бригитта милосердная, как это… мерзко с ее стороны — забыть. Мысли о развлечениях исчезли мгновенно. Зато как удачно все сложится, если удастся сейчас отпроситься у лэрда, а завтра на работе. Неужели тье Эстер откажет в нескольких свободных часах служащей, к которой явно благоволит? А Маред обернется быстренько, и лэрд ничего даже не узнает. Насчет прошлого он совершенно прав, и его дела Маред никоим образом не касаются!
— Ваша светлость, — решилась она, — простите, но я слишком устала. Могу я просто поехать домой? К себе домой, я имею в виду.
— На свою квартиру? — уточнил Монтроз. — Да, разумеется. Я прикажу, чтобы вас отвезли в клубном экипаже. И вам следует обработать руку… Это не займет много времени.
— У меня дома есть все необходимое, — запротестовала Маред. — Это пара ссадин!
— Моя маленькая отважная тье, — усмехнулся Монтроз неожиданно весело. — Сколько неожиданностей, оказывается, прячется под вашей скромностью! Хорошо, что вы только оцарапались, а не выбили пальцы из суставов — с вашими нежными руками и таким темпераментным ударом. Кстати… дайте руку.
Он взял нерешительно поданную Маред ладонь и положил в нее что-то увесистое и холодное. Это оказалась зажигалка. Массивная серебряная зажигалка с затейливой чеканной буквой М! Маред недоуменно посмотрела на лэрда — она никогда не видела его ни с трубкой, ни с сигарой.
— Я не курю, — спокойно пояснил Монтроз. — Это на случай чьей-то просьбы. Или на такой, как сегодня. Очень утяжеляет удар, знаете ли. Да и пальцы можно разбить в кровь, но не выбить. Оставьте ее себе.
— Но… я тоже не курю, — растерялась Маред. — И не думаю, что подобное повторится!
— Если бы я полагал, что оно может повториться, я бы подарил вам револьвер, — невозмутимо сообщил лэрд. — А это просто на память. Вы правы, тье, иногда невозможно позволить чему-то происходить.
— Благодарю, — тихо сказала Маред, снова посмотрев на подарок. — Я запомню.
Что ж, даже монограмму не нужно менять, буква М на вещи, принадлежащей Маред, не вызовет никаких вопросов. Но зажигалка у нее, смертельно боящейся, огня? То ли шутка, то ли намек, который еще предстоит разгадать.
— Это я вас благодарю, — сказал лэрд и вдруг шагнул ближе, одним плавным движением уничтожив расстояние между ними. — Кстати, завтра — праздник. Одна из наших служащих выходит замуж…
Он говорил, а Маред дышала уже до одурения знакомым запахом его душистой воды, волос и кожи, слушая удары крови в висках и глотая вязкую слюну.
— Мне, конечно, придется посетить торжественную часть, да и вы будете приглашены, но мы вполне можем потом сбежать и все-таки провести вечер здесь.