Чтение онлайн

— Вы мне будете рассказывать… — вторит ему Хаим.

Вот пример мастерской работы на полутонах. А Вы в своих публикациях всё время кричите. У читателя создаётся впечатление, что крик для Вас — это самоцель. Этим Вы напоминаете мне писателя Максима Горького. Вы случайно не его сын?

— Не знаю, — ответил Ярополк Капустин, — нужно спросить у мамы. Она так любит русских писателей.

— Вы меня не так поняли, — поморщился Борщевский, — я говорю образно, аллегорически. Давайте-ка я Вам задам другой вопрос. Как Вы думаете, что бы могла означать остановка солнечных часов?

— Да батарейка кончилась. Все Вы тут, из Европы которые, говорите образно, — со свойственным ей тактом вмешалась в разговор Фортуна, — А простых вещей не знаете. И аллегории Ваши простому народу непонятные.

— Остановка солнечных часов, если верить больничному раввину, может означать только конец света, — осадил медсестру Борщевский, — но вам этого не понять, даже если Вы будете поступать в первый класс религиозной школы для девочек.

В последнее время тянувшуюся к знаниям медсестру преследовали неудачи. В результате титанических усилий Яши Ройзмана в ней постепенно вызрела убежденность в том, что все единицы измерения придуманы людьми, связаны между собой и хранятся в Палате Мер и Весов в Париже. Осознав этот факт, она поняла, что её горизонты раздвинулись чрезвычайно, и вновь бросилась на штурм очередной академической твердыни. На вступительном экзамене к ней отнеслись поистине сердечно и предложили самой выбрать тему, которую она бы хотела раскрыть экзаменаторам. Застенчиво потупившись, она выразила готовность побеседовать о единицах измерения. При этом Фортуна сочла нужным упомянуть, что в медицину она пришла от сохи. Сделала она это напрасно. Соха вызвала в экзаменаторах совершенно ненужные ассоциации, и они спросили героическую медсестру:

— Что такое лошадиная сила?

Точного ответа на поставленный вопрос она не знала, но это её не смутило. Вспомнив о хранящихся в Париже эталонах, Фортуна звонким голосом отчеканила, что одна лошадиная сила — это та сила, которая развивается лошадью высотой в метр и весом в один килограмм. После чего она сочла нужным упомянуть, что эталон этого страдающего тяжёлой дистрофией пони храниться в «Палате Мер и Весов» в Париже. Нельзя сказать, что её ответ не произвел впечатления на экзаменаторов, но и в этот раз она провалилась.

На фоне несчастной любви к учёбе у медсестры появились и проблемы в личной жизни. Как-то Бух-Поволжская, встретив медсестру, поинтересовалась, отчего это Фортуна такая грустная.

— А Вы когда-нибудь видели глаза Вашего мужа, когда Вы делаете минет? — ответила она вопросом на вопрос.

— Пока нет, — созналась Варвара Исааковна.

— А я вчера подняла глаза дух перевести, а в дверях муж стоит, — поведала Фортуна.

— Значит, у Вас есть любовник, — сразу догадалась Бух-Поволжская, — от встречи моего мужа с моим же любовником у меня также остались тяжёлые воспоминания. Однажды, когда я была совсем юна и доверчива, за мной очень красиво ухаживал один молодой человек. В конечном счете, я ему отдалась. И надо же такому случиться, под утро вернулся из командировки муж. Увидев его, мой поклонник простонал: «Боже мой, какое счастье!». И на его ресницах блеснули слёзы.

Сражённая в самое сердце таким вероломством я застыла в форме греческой буквы &. Но я никогда не отчаивалась и терпеливо ждала своего принца. И, в награду за моё терпение, судьба подарила мне его в лице Мустафы.

— Всегда готов! — с интонациями юного пионера отрапортовал шейх.

— А действительно, Мустафа, — голосом полным сопереживания спросил Пятоев, — скажите мне как гусар гусару. Вы бы предпочли провести ночь с несравненной Варварой Исааковной или две ночи с необъезженным ишаком?

— Варенька — это конечно Варенька, — произнес после короткого, но интенсивного раздумья шейх Мустафа, — но и две ночи любви — это две ночи любви.

Чувствовалось, что вопрос Пятоева поставил шейха перед неразрешимой нравственной дилеммой. Воспитанный на полных музыки и уверенности в победе исламского оружия фильмах киностудии Антисар, Мустафа привык к тому, что если на стене висит ружьё, то к концу фильма оно обязательно будет танцевать и задушевно петь звонкими голосами девочек-бедуиночек о законных правах арабского народа Палестины уничтожить Израиль. Для него всё всегда было ясно с самого начала и любому развитие событий было предопределено заканчиваться мусульманским «the happy end» (счастливым концом). Но острейший конфликт хорошего с ещё лучшим, над которым постоянно билось искусство мусульманского реализма и который прозвучал в, казалось бы, чисто философском вопросе Пятоева, не имел простых решений. Шейх это понял сразу. Судьба ещё никогда не ставила перед ним таких неразрешимых, с идеологической точки зрения, задач. Давно замечено, что когда в обществе назревает мировоззренческий кризис, поднимают голову мистика и суеверия. Этому настроению поддался и шейх Мустафа.

— А не обратиться ли мне к народной целительнице? — неуверенно произнёс он, — практикуемые ею методы, как я припоминаю, не меняются много лет, но неизменно остаются очень плодотворными. Мне думается, что мы всё ещё страшно далеки и от народа, и от его подлинных лидеров. Пришло время исправить эту трагическую ошибку.

Но Пятоев сегодня отчего-то был особенно настойчив:

— Если сегодня гороскоп сулит Вам новые сексуальные приключения, вы не должны обольщаться. А теперь представим себе, что после двух ночей любви, буквально на следующее утро Вы попадаете в ласковые руки соскучившейся по Вас милейшей Варвары Исааковны…

— А что в этом предосудительного? — спросил Мустафа и посмотрел на Пятоева чистым взглядом невинного младенца.

— Не могли бы Вы, милейший шейх, раскрыть нам секрет, — позволил себе полюбопытствовать Борщевский, — отчего Ваши пошлости дамы воспринимают с таким восторгом, а доктор Лапша, который явно тяготеет к приличным манерам, постоянно подвергается разного рода санкциям за бестактные высказывания в сексуальной сфере?

— Я могу отвечать только за себя, — отчеканил шейх Мустафа, — лично у меня, насколько бы неприличными не были мои высказывания, слово никогда не расходится с делом. За это народ, и в первую очередь женщины, меня любит. Что же касается пресловутого доктора Лапши, то мне кажется, и я думаю, что товарищи со мной согласятся, тут двух мнений быть не может. Сексуальная нечистоплотность и мусульманский кинематограф несовместимы! Точка!

— И действительно, — продолжил мысль предыдущего оратора доктор Лапша, — как я могу не гордиться своими пациентами, сформировавшимися как личности в стенах вверенного мне отделения. И в первую очередь это касается такого яркого деятеля культуры и признанного политического лидера, каким является шейх Мустафа.

Также здесь нельзя не упомянуть и такого крупного учёного, как Шапиро дель Педро. Не так давно, в остром эксперименте, который мужественный естествоиспытатель поставил на себе, ему удалось доказать, что моча сиамских кошек страдающих обильной кровопотерей светится в темноте при облучении её ультрафиолетом.

Самых добрых слов заслуживает и знаменитый насильник, который после выздоровления приступил к работе в качестве преподавателя домоводства в религиозной школе для девочек «Путь к Сиону» и весь пыл своей души отдаёт делу нравственного воспитания подрастающего поколения.

В последнее время всё чаще раздаются голоса, утверждающие, что евреи не склонны работать физически. И действительно, при всей своей разговорчивости наш народ очень вольнолюбив. Но работница Офакимской фабрики по производству туалетной бумаги своим ударным трудом опровергает этот распространенный предрассудок.

Конечно, не всё ещё так благополучно, как хотелось бы. Мы не можем закрывать глаза и тот факт, что стабильно тяжёлым остаётся состояние конструктора парашютов. Но опираясь на весь трудовой коллектив отделения судебно-психиатрической экспертизы Офакимской психиатрической больницы и в первую очередь на постоянно повышающую свой профессиональный уровень медсестру Фортуну я обязуюсь ещё выше держать знамя борьбы, как за законные требования арабского народа Палестины, так и за неотъемлемые чаяния сексуальных меньшинств.