Чтение онлайн

Из далекого Цфата пришла телеграмма со словами сочувствия, а также пожеланиями счастья в работе и успехов в личной жизни. Далее народная целительница приводила ряд блистательных примеров излечений поноса, в том числе кровавого в результате её лечебного воздействия и настоятельно рекомендовала обратиться к ней за помощью, как только состояние больного стабилизируется и он сможет без больших затрат духовных и физических сил добраться до Цфата.

Постепенно старый кинематографист твердо встал на путь выздоровления, но поток сочувственных откликов не утихал.

Больничный раввин писал, что страдания Борщевского ранят его душу. Далее он настоятельно рекомендовал «не работать по субботам» и не кушать свинину вообще.

Не осталась в стороне от слов поддержки и солидарности и сексуальная оперативница доктор Светлана. Она, от всего большого сердца, пожелала немедленного выздоровления и предложила свои услуги в качестве бдительной ночной сиделки. На что Борщевский ответил, что если ему придётся общаться длительный промежуток времени с доктором Светланой, то к поносу, несомненно, присоединится и рвота. А ему этого не хотелось.

Гидеон Чучундра опубликовал в газете «Чёрный передел» статью под заглавием: «Возмездие неотвратимо». В ней выражалась глубокая убеждённость в том, что и понос и геморрой являются закономерным финалом карьеры злобного врага эфиопского еврейства, известного своим расизмом третьестепенного псевдорежиссёра якобы киностудии по производству грязных клеветнических фальшивок о праведной борьбе палестинского народа за справедливый и прочный мир.

Прочитав пламенное воззвание защитника прав униженных и оскорблённых своим происхождением афро-израильтян, основоположник палестинского испустил дух, но не в аллегорическом понимании этого выражения, а буквально. Грубо и осязаемо органами чувств. В частности слухом и обонянием. Что, по моему мнению, простительно для человека, страдающего сильным и длительным поносом, и что не коим образом не должно рассматриваться как политическая демонстрация.

Заслуженный художник Кабардино-Балкарии Михаил Гельфенбейн откликнулся на заболевание Вячеслава Борисовича жизнеутверждающей и глубоко оптимистической картиной «Явление Борщевского ликующему народу после выздоровления значительно помолодевшим».

Старый кинематографист был тронут до глубины души.

— Вы знаете, Михаил, — сказал он со слезами на глазах, — моя юность прошла в суровое время, когда фашизм был уже разбит, но решение о физическом уничтожении советских евреев, которое мы все так ждали, Сталиным ещё не было принято. С той поры у меня сохранилось трепетное отношение к маленьким знакам внимания со стороны власти, как-то: Сталинская или Ленинская премии, посвящённая тебе оратория или твой большой парадный портрет в присутственных местах. Поэтому благородный жест маэстро из Кабардино-Балкарии мне особенно приятен.

Далее поносящему кинематографисту нанёс визит вежливости младший медбрат в отставке майор Пятоев. С шариатской прямотой он спросил Борщевского, как тот себя чувствует.

— У меня сильный понос, Игорь, — слабым голосом ответил Вячеслав Борисович, — но в это судьбоносное для палестинского эротического кинематографа время меня больше беспокоит другое. Не кажется ли вам, что наши неприличные игры с сексуальными меньшинствами и борьбой палестинского народа идут во вред нашей стране? В конце концов, мы же не такие уроды, как Великий Вождь и Учительница.

— Как пламенный патриот своей очередной родины, — отрапортовал Пятоев, — могу доложить вам следующее. Если бы в Израиле не существовало постоянной и очевидной опасности со стороны арабского окружения, еврейское государство давно бы прекратило своё существование. Собравшиеся с разных стран люди, которые считают себя евреями, имеют слишком мало общего для того, чтобы создать нормально функционирующее государство. И только ощущение нависшей над ними постоянной угрозы физического уничтожения в какой-то степени удерживает их от взаимных склок.

Далее, поддержать в тяжёлую минуту Борщевского, явилась уже седьмой десяток блистательная Бух-Поволжская. Увидев меня, она сообщила, что долгие и высокие думы о поносе привели её к заключению, что я был не прав.

— Вы, Михаил, — с дрожью в голосе сказала она, — утверждали, что Ленин окончил Петербургский университет. Хотя доподлинно известно, что Владимир Ильич учился в университете Казанском.

— Аллах всё видит — многозначительно подтвердил шейх Мустафа, выглядывающий из-за её спины, — скрыть хотел, что Ильич — мусульманин. Жидомассонские фокусы у нас не проходят!

— Вождь мирового пролетариата, Владимир Ильич Ульянов-Ленин, — заявил я не терпящим возражения голосом, — действительно учился в Казанском университете, но вылетел оттуда на первом курсе за антисоветскую агитацию и пропаганду. В дальнейшем он экстерном сдал экзамены в Петербургском университете и там же получил диплом юриста. В учёбе ему неоценимую помощь оказал его старый знакомый по Симбирской гимназии Саша Керенский. Федор Керенский был непосредственный начальник Ильи Ульянова, оба работали в системе народного образования. В том числе и поэтому Керенские и Ульяновы дружили семьями. Саша Керенский и предложил Володе Ульянову сдавать экзамены экстерном на юридическом факультете Петербургского университета, потому что сам там учился и мог помочь своему старому другу и однокласснику. В том обществе, где молодые люди воспитывались, это была общепринятая практика. Тем более, что оба увлекались социалистическими идеями и много спорили о судьбах России длинными зимними вечерами. Что так же было принято в том обществе, где они воспитывались. Интернета тогда не было. А жаль.

— Всё, всё видит Аллах — сообщил присутствующим шейх Мустафа, удовлетворённый моим ответом зарвавшейся Бух-Поволжской. Замечательная актриса была сражена.

Ян Кац так же не смог удержаться от посещения поносящего основоположника палестинского эротического кино и в беседе с ним задал прямой вопрос:

— Как реагировала еврейская интеллигенция на решение партии и правительства о физическом уничтожении советских евреев?

Ослабленный болезнью, но не сломленный духовно, Борщевский дал прямой и исчерпывающий ответ:

— Еврейская интеллигенция реагировала двояко. Те еврейские интеллигенты, которые творили на языке идиш, в количестве двухсот сорока человек, были расстреляны в 1952 году и поэтому никак не реагировали. Их уничтожение был предпоследним гвоздём в гробу еврейской культуры на языке идиш. Последним был Бошевис Зингер.

Те же еврейские интеллигенты, которые дерзали в жанре социалистического реализма на русском языке, подписали письмо к вождю всех народов Иосифу Виссарионовичу Сталину, которое им же и было составлено. В открытом письме к самому себе, Сталин, за подписью еврейских деятелей культуры, писал, что, видным деятелям культуры еврейского происхождения чрезвычайно стыдно за еврейский народ. Далее выражалось сердечная благодарность лично товарищу Сталину за гуманные, хотя и безуспешные попытки коммунистической партии и советского правительства спасти советских евреев от справедливого народного гнева. В конце своего письма видные деятели культуры еврейского происхождения справедливо указывали, что у советского народа накипело.

Согласно разработанному соответствующими органами, под чутким руководством коммунистической партии и её ленинского политбюро под руководством товарища Сталина, плану, предполагалось загружать евреев в поезда с целью отправки их в Сибирь. Поезда должны были следовать в специально отведённые места, где, после выгрузки, еврейский контингент предполагалось расстреливать.

В прессе должно было сообщаться, что машинисты поездов искренне собирались ехать в Сибирь, но в пути волны благородного народного гнева захлестнули железнодорожное полотно вместе с ехавшими по ним мирными беззащитными поездами и утопили в себе мерзких безродных космополитов с их чадами и домочадцами.