Чтение онлайн

– Моё. Спасибо за внимание, но Анна уже выписала новый рецепт.

– Давно ты пьёшь это?
– он смотрел на исписанную бумажку с опаской и презрением, понимал, что это не просто валерьянка.

– Некоторое время, - отрезала Билли. Напряжение в комнате сковало горло, но открытая Пандорой рана уже покрылась новой кожей и кажется не так болела, как могла, только пощипывала от свежего ветра. Это было странно, но дышалось легче, глубже. - Что-то ещё? Бьянка сказала, что ты меня ждёшь. Ради рецепта?

– Бьянка - это горничная? Она тебя устраивает?
– он будто советовался, но Билли не питала пустых надежд. Не советуется, намекает.

– Да, Бьянка - отличная горничная, - Билли держала свой холодный тон.

– Ты сменила спальню?
– он тут же заметил, как изменилась в лице Билли.
– Чего ты так испугалась? Крикнешь мне в лицо, что я монстр? Меня твои перемещения по дому не очень-то интересуют, не поверишь.

– А ты не монстр?
– Билли откинулась на спинку кресла, тут же приободрившись.
– Мне кажется, что это слово слишком пошлое. Слишком это для тебя сладко, даже романтично… монстр! Есть слова поинтереснее. Животное, например. Это мне больше нравится, хотя не так емко, конечно. Я это обдумаю, - она два раза мелко кивнула и улыбнулась.
– Может.... тварь? Нет? Знаешь, я сообщу, когда в голову придёт!

 Билли встала, взяла свой рецепт и ушла. В этот момент Ксавье вдвое сильнее захотел, чтобы она его хотела. Ему так сильно оказалась нужна взаимность этой женщины, что он отпрянул от стола, встал и прошёлся по комнате, как беспокойный зверь в клетке. Ему. Нужна. Взаимность. Женщины.

 «Интересно, что будет, если она сама ко мне придёт? С искреннем намерением? Накорное, будет просто не интересно!»– подумал он и упал в кресло, которое занимала до этого Билли. На подлокотнике четко выделялись царапины от женских ногтей, он давно их заметил, но увидев её в этом кресле как-то само сложилось, что это Билли их оставила. В момент злости или возбуждения? Была рада или расстроена? Он с раздражением думал об этих царапинах.

Ксавье хотел избавиться от этого. От чувства, что он проигрывает Билли и раунд и войну, она безразлична, а он хочет чтобы билась в истерике и требовала прекратить. Он хотел, чтобы Билли собрала вещи и сгинула с глаз долой, а она только морщится и уходит в себя.

Он вышел из кабинета и уверенно направился в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. Она наверняка выбрала какую-то из гостевых на третьем этаже, подальше и поскромнее. Если говорить откровенно, он считал её переезд своим триумфом, он ограничил её свободу, изгнал из собственной спальни. Лестничная клетка, череда дверей, а она стоит напротив одной из них. Рука уже лежит на латунной ручке. Ксавье приблизился и поборол желание опустить свою руку на её, но она сама замерла, не подняла головы, часто задышала, задрожала.

 - Билли, - он даже смог выдавить её имя, которое на удивление легко легло на язык.

– Что-то ещё?
– она чуть повернула голову, будто плохо его слышала.

– Не забудь, скоро мы обсудим свадьбу Фел. Я не собираюсь идти у тебя на поводу, - он говорил совсем тихо, будто во рту пересохло и горло сковал ларингит.

– Зачем тебе эта свадьба?
– очень спокойно спросила Билли.

– Нужна. Жизненно необходима.

– Я смогу тебя переубедить?
– спросила она. Он дышал ей в шею, низко склоняясь.

– Не уверен, - он покачал головой.
– На тебе свет клином не сошёлся, есть и другие причины.

– Расскажи! Давай найдём выход, - она всхлипнула и резко к нему повернулась.

Они стояли нос к носу, как на какой-то слащавой картинке с сопливой цитатой и романтичными хэштегами. Был бы это индийский сериал и заиграла бы протяжная печальная мелодия, а волосы Билли стал бы развивать "индийский ветер любви", возникающий изниоткуда в закрытом помещении. Он смотрел ей прямо в глаза и ей казалось, что вот-вот он передумает, улыбнётся и скажет: «Ладно, убедила!». Это был момент, очень сильно напомнивший то, что назовут «взаимопониманием», она прямо предлагала разделить его ношу и его ошибку. Принимала, что он мог облажаться, была готова помогать.

– Меня просто поражает, как много ты на себя берёшь, - шепнул Ксавье, приблизив губы к её виску.
– Не убедила.

Он легко поцеловал её висок, на самой границе волос, развернулся и ушёл. Он давно думал о том, чтобы как-то изловчиться и сделать нечто подобное, ему это было интересно и важно. Все выглядело нагло и бездушно, идеально.

Билли поторопилась скрыться в спальне, где ещё долго ощущала его губы на своём виске, как позорное клеймо. Почему-то от прошлых контактов на теле не оставалось ровным счетом никаких фантомных ощущений, а тут как будто кто-то приклеил к виску вязкую холодную массу. Билли подошла к скромному зеркалу без рамы, посмотрела на себя и поморщилась. Никаких следов, красных пятен или прожжённой до кости кожи. Беспомощно свернулась на кровати, закрыла глаза. Параллельный мир не заставил себя ждать.

Билли оглядывается по сторонам: стол стал длиннее, а стены темнее.

– Что тут стряслось?
– спрашивает Билли, глядя на Хавьера.

– Перестановку устроил, - он улыбается и скрещивает руки на груди. Заросшее щетиной лицо было так знакомо, что у Билли голова идет кругом. Сердце заходится, как давно уже не было. Параллельный мир всегда был очень реальным, но на этот раз от тоски ноет все тело, Билли верит, что сможет пересечь комнату и обнять Хавьера.
– Что ты так громко молчишь, красота?

– Не знаю. Пандора со мной поговорила. Это было так странно, я всё ей рассказала.

– Стало легче?

– Стало иначе, - Билли сжимает руки в кулаки, от желания сорваться. Ей нужна всего минута, можно даже тридцать секунд в его руках, чтобы набраться сил. Почему пару днейназад он подходил к ней, а сейчас не может?
– Но я ощутила себя испорченной и появились угрызения совести.

– Ты не виновата, - Хавьер улыбается снова.

– Ты не понимаешь. У меня был выбор: предать себя или предать детей. Только я сама это себе придумала. Неужели это очевидно только мне? Ну кто мешал мне бороться, убегать. Ну он же не приставлял к их шеям нож… Нет ни гордости, ни смысла во всем этом. И теперь дело сделано, назад не пойти. Нужно было драться до последнего, кидать ножи если потребуется….

– НЕТ!
– лицо Хавьера меняется. Таким он бывал очень редко, в минуты коротких эмоциональных ссор.

– Ты плод моего воображения, ты не можешь кричать, - Билли хмурится, она всегда так обиженно делала, когда он кричал и позволял себе лишнего, а потом долго молчала, пока он не успокоится.

– Твоё воображение этого хочет, - уже спокойнее отвечает Хавьер.
– А теперь послушай меня, красота моя, ты не дралась и не билась - ты испугалась. Ты бы ничего не сделала, он сильнее, все бы стало только хуже. Он был относительно спокоен, а теперь подумай, что бы он сделал будь на взводе? Успокойся, красота, это даже не измена. Я мертв, ты вдова. Тебе хватило сил и гордости вытерпеть и жить дальше, даже Пандора поняла тебя правильно.