Чтение онлайн

Хотя, нет. Юлька бы так не стала, она у него честная, и не подпустит какого-то гамадрила, раздвинув ноги. Таких хорошеньких, да наивных еще щенками разбирают. Пусть помается немного, поймет, как без него херово и Леша ее великодушно простит.

Дашке зубы не мешало бы поточить. Сама, дура малолетняя, зубоскалит, а потом под машины кидается. У мужика могут быть свои слабости, он между прочим, на работе устает. Понимать надо.

Дни медленно шуршали, как желтый лист календаря. Алексей дождался звонка от жены. Руки потирал, что понимает, она без него — никуда, никто и никак. Нужно закрепить результат, пообещать и обломать. Пусть еще больше почувствует безвыходность своего положения. Упадет Юлька, как спелая груша в его руки…

«Здрасьте», — просигналило сообщение из государственного портала.

«Для вас создано заявление о расторжении брака от пользователя…»

«Зашибу! Выдумала еще! Леху Проданова не так просто кинуть… Овца! Как только руки не отсохли? Ну, он Юльке мозги-то вправит!» — мужчину перекосило от злости. Глянул так, что Нелька тут же домой засобиралась, быстренько натягивая колготки на упругий зад.

Юля собиралась с сыном в детскую поликлинику. Коська немного кашлял и сопливил, но температура спала. Размазывая кашу по тарелке, смотрел, как мать суетилась. Остановится, будто что-то вспомнит, посмотрит на пакет для Даши, на Костика, на сумку свою безразмерную, в которой «все самое нужное». Как она с этим будет таскаться? Но, есть понятие «надо», хоть наизнанку вывернись. После приема, Юля поедет в другой конец города, чтобы передачку для дочки через медсестру отдать. С больным ребенком нельзя в палату, совесть не позволит принести вирусное к людям с ослабленным здоровьем.

Большая сумка горбом за спиной, перекинутая через плечо. В этой же руке тяжелый пакет, ручки которого подозрительно оттянулись. В другой руке ладошка Кости, который задирает ноги высоко, вышагивая маленьким солдатиком.

— Что же тяжелое-то такое? — поставила пакет на лавочку и раскрыла, заглянув внутрь. — Кость, ты куда столько машинок напихал? — застонала, проклиная себя, что не проверила дома. Возвращаться нет смысла. Вон, желтое такси подъезжает, шурша покрышками. Сзади детское кресло, как положено.

— Даше игать, — мальчик похлопал невинными глазками. Для сестры не жалко. Мама не понимает, что ли? У Дашки ножка болит, ей машинки нужнее.

— Ох, горе ты мое, — грустно вздохнула Юлия, поправив на его голове шапку.

В поликлинике на нее косились, как на цыганку с барахлом. У кабинета участкового врача образовалась целая очередь, что не удивительно в разгар осеннего всплеска ОРВИ. Юля, как приличная, была записана по времени, но ее умело бортовали более наглые родители: «Мне только спросить», «Я за карточкой», «Я тут стояла, когда вас не было».

Все люди эгоисты, если приходится выбирать между собой и другими… Выбор будет очевиден. Молоденькая помощница врача не справлялась с наплывом, да и ее тонкого голоска в гаме никто разобрать не смог, какие она там фамилии «шептала». Еще Костик сцепился с другим мальчишкой, которому понравилась машинка в его руках… Короче, Юля не поняла, как пропустила свою очередь. Промаявшись два с половиной часа, все же рискнула постучать и спросить: «Почему Проданова не вызывают?». Уставшая от наглых мамаш врач, обозвала ее глухой и совсем ушла из кабинета на перерыв.

Юльке было так обидно. Духота. Шум. Костик устал и вспотел, начал тихонько постанывать. Хотелось разреветься, честное слово.

У нее затрезвонил телефон.

— Ты где? Почему я прихожу, а вас дома нет? — начал орать муж, который объелся гов… груш.

— Мы с Костей в поликлинике. Ты не предупредил, что приедешь, — она вымотано прикрыла глаза, которые начали болеть от скачущего давления.

В этот момент, Костя дернул ногой и пакет с «передачкой» завалился на бок. Часть игрушек выпала… Малышня, словно того и ждали. Все устали. А тут целый пакет с машинками перевернулся на их «улице». Костя верещал так, что успокоить невозможно. Он кинулся защищать сокровища, не важно, что некоторые дети были его старше. Родители пытались отнять «не свое» и вернуть. Там тоже поднялся обиженный рев.

— Что у тебя происходит, Юль? Вечно все, как жопы, да? — злорадствовал Леха. — Еще и мать из тебя никудышная…

Дальше слушать оскорбления женщина не могла. Она отсекла звонок. Набрав в легкие воздуха, из Юли вырвалось:

— Отставить! Живо все вернули! Хватит реветь! — вышло громогласно, на весь коридор прокатилось эхом. Не верится, что поток злости выскочил от маленькой хрупкой женщины, до этого казавшейся скромной.

Их участковая, проходя мимо, чуть не запнулась. Медицинские карточки выронила из рук. Присев, она собирала обратно в стопочку, оглядываясь на застывших людей. Дети перестали скандалить. Игрушки быстро перекочевали к владельцам, с извинениями. Все мирно сидят и молчал. Никто не хочет связываться с женщиной, у которой сдали нервы.

— Продановы, заходите, — сказала врач, распахнув двери, будто портал в рай открыла.

Юлька, подхватив сына под мышку и свои котомки, потопала в кабинет. Еще немного и умом бы тронулась. Семь потов сошло от облегчения.

Им выписали рекомендации, что еще нужно подлечиться. Косте «за мужество» выдали кругляш аскорбиновый кислоты.

Юлия, вышла на крыльцо, вдохнув свежий воздух. Только хотела сделать шаг на ступеньку ниже… Вскинула голову, почувствовав напряжение.

Алексей смотрел на нее сквозь лобовое стекло своего автомобиля, вцепившись в руль. Челюсть вперед, глаза сощурены. Весь его вид говорил, что мужчина на взводе, сейчас что-то будет. Ей совсем не понравилось, как он перевел взгляд на сына.

Годы, проведенные с ним, почти стерли первое впечатление об Алексее. Но сейчас она вспомнила. Тот же острый взгляд, запах пота. Сбитыми костяшками рук, он стер ее слезы испуга. Тогда разбираться в чувствах было трудно. Молодая и ранимая, совсем не готовая к жестокости и насилию.

Намеки дворовой шпаны, которые вгоняли в краску, каждое слово от них — камень в душу. Эти ухмылочки, как шакалий оскал. Сейчас, у Лешки такой же… Один в один. Он видит жертву, чувствует ее страх. Ей действительно страшно за себя, за детей. Какая Юлька глупая! Думала, так просто все? Разведется с ним и спокойно заживет? От безысходности застонала внутри тонким голоском, по-щенячьи. В висках пульсация и слабость. В ушах «гудят провода».

Муж приближался размашистыми шагами навстречу, пригвоздив ее бешеным взглядом к месту. Зубы сжал так, что скулы стали напоминать монгольские, выступив по бокам.

Коська к отцу не кинулся. Ухватившись за мамину ногу, прижался сильнее, будто почувствовал угрозу.

— Могла бы позвонить, дорогая, — смерил ее сверху до низу колючими наглющими глазами. — Подумаешь, не смог вчера съездить… Обязательно нужно психануть? Строишь из себя обиженку… Ведь не чужие, Юль, — сказал с особым акцентом, интимно и хрипловато. Сначала кнут, потом пряник — обычная продановская тактика.

«То есть, вот как? Лешка воспринял ее желание развестись за псих? У нее, видите ли, блажь, да?» — Юлию покоробило от цинизма. Очень удобно сделать ее виноватой, все вывернуть. Черное сделать белым. Его порыв «благородный» нельзя воспринимать как помощь. В ней интуиция выла сигнализацией, красной лампочкой моргала, требуя найти пути эвакуации.

— Некогда мне с тобой отношения выяснять, — вздернула подбородок, который, о чудо, не трясся. — Нам нужно ехать к Даше, я уже такси вызвала.