Чтение онлайн

Справа, с той стороны, где далеко-далеко, за поворотом, находился поселок, Лиза увидела белую звездочку катера.

Лиза замерла. И смотрела, как они сближаются — темно-серая стена грозового фронта и маленькая белая звездочка катера. Снова сверкнула молния, совсем близка. Гром ударил оглушительно. Туман коротко взвизгнул, и Лиза сорвалась с места.

В берег била волна. Не захлестывала целиком, но пробивала примерно на треть. Снова ударила молния и зарокотал гром. Рядом, совсем рядом. На лицо упали первые капли. И в этот момент Лиза, наконец, услышала звук мотора.

Когда «Чыйрак» было метрах в пяти от берега, ударило все. Обрушился ливень, косой, с ураганным ветром. Почти весь участок берега захлестнула волна, так, что ноги Лизы оказались по щиколотку в воде. Молния ударила, кажется, совсем рядом, только в противоположный берег. От грохота грома заложило уши. Лиза видела, что Лис что-то кричит ей, но слов не было слышно.

Катер взял левее, вдоль скалы. Там было русло пересохшего или поменявшего направление ручья. Не сбавляя хода, катер врезался в устье ручья и почти полностью вышел из озера. Абсолютно мокрый Лис спрыгнул на берег.

— Ну-ка марш наверх! Бегом! Живо! — прокричал он подбежавшей Лизе сквозь почти не прекращающиеся раскаты грома. А сам принялся руками выталкивать катер выше по руслу ручья. Здесь, под прикрытием скалы, волна била в берег не так сильно. Но на открытом участке она уже захлестывала весь берег, полностью скрывая валун, на котором они сидели месяц назад.

Лис бросил взгляд туда же, безо всякого успеха оттирая воду с лица.

— Вот черт! Лиза! — он схватил ее за руку и потащил наверх. Они брели по колено воде, а потом долго поднимались по крутой скользкой тропинке, пока, наконец, не добрались до дома. Первым в открытую дверь проскочил Туман, а потом ввалились и они. Лис запер дверь и привалился к стене. Притянул к себе Лизу и крепко обнял. А она смогла сказать только одно слово:

— Сумасшедший.

— Ты же обещала мне сюрприз.

Они какое-то время стояли так, обнявшись. Лиза чувствовала мокрую ткань куртки под своими ладони, и как Лис упирается ей в макушку подбородком. А потом Лис оторвался от стены. Шумно выдохнул.

— Но сначала надо переодеться в сухое, — Лис развернул Лизу спиной к себе и легко толкнул вперед. — Давай переодевайся. Я пока камин разожгу.

Лиза прошла в дальнюю часть дома, взяла из шкафа сухие вещи и обернулась. Лиса уже не было. Она так и замерла с одеждой в руках. Отмерла Лиза, только когда стукнула дверь, и в дом вошел Лис с охапкой дров. Он с грохотом опустил их около печки.

— Ты почему еще не переоделась? Ну-ка давай быстро, чтобы не заболеть! — и сам стянул с плеч куртку, потом футболку — и то, и другое, насквозь мокрое, аккуратно развесил на стульях. Обернулся к Лизе: — Иди сюда, в это половину дома, переодевайся. А я пока там камином займусь.

Когда Лиза, переодевшаяся в сухие шорты и футболку, зашла на вторую половину дома, в камине уже горел огонь. Лиза замерла. Она за все время, что жила в этом доме, огонь в камине не разводила ни разу. Они и при растопке печи до сих пор, положив руку на кирпичи, шептала: «Пожалуйста». Это работало. Печка ни разу не закапризничала.

А теперь Лиза смотрела на открытый огонь в камине, на языки пламени. Снаружи потемнело так, будто уже вечер, хотя на самом деле было как раз что-то около полудня. А здесь — уютный небольшой мирок, в котором горел камин. А у камина на медвежьей шкуре сидел, сложив ноги крест-накрест, полуобнаженный мужчина.

Джинсы Лиса вымокли почти до черного. Руки и плечи блестели в свете от огня. А с груди матовым узким треугольником уходили вниз темно-русые волосы.

Лис смотрел на Лизу снизу вверх, запрокинув голову.

— Тяга — будь здоров. Как в аэродинамической трубе.

Словно в подтверждение его слов в окна ударил такой порыв ветра, что они задрожали. Вздрогнула и Лиза.

— Слушай… Я же пирог испекла…

— Черт с ним. В смысле, спасибо, но пирог потом. Иди сюда, — он похлопал по шкуре рядом с собой. — Иди сюда, греться будем.

Не то, чтобы Лиза замерзла. Скорее, наоборот. Скорее, ей было жарко. Особенно под его взглядом. Она ступила босой ногой на медвежий мех. Сколько раз она пробегала по этой шкуре, но сейчас ощущения были такие, будто она почувствовала этот мех под стопой в первый раз.

Лиза медленно опустилась на шкуру.

— Скажи, тебе его не жалко?

— Кого?

— Этого медведя.

Лиза глядела на огонь и чувствовала, что Лис на нее смотрит. Смотрит и молчит. А она долго решалась повернуть лицо и посмотреть на него.

Потому что смерть это ее, а не Лис!

При первой встрече он произвел на нее впечатление самовлюбленного красавчика, этакий первый парень на деревне. Или на озере. Потом при каждой новой встрече Лиза все время цеплялась за эти его выдающиеся внешние данные. Ну, потому что нельзя быть на свете красивым таким! А потом была эта нелепая сцена — та, после водопада. Когда Лизу все женское и инстинктивное тащило в одну сторону, а голова — в другую. А потом были обида и сомнения. А потом — рассказ Кравцова. И все внешнее в Лисе отошло на второй план, уступив место тому жгучему, истинно женскому любопытству узнать, что там, за этим шикарным и напоказ фасадом. Там было что-то гораздо более важное и привлекательное, чем темно-синие глаза с обсидиановым блеском и длинными ресницами, крупные целовальные губы, острые скулы, широкие плечи и выпуклые бицепсы.

А теперь все это обрушилось на Лизу. Обрушилась с той же сокрушительной силой, с какой снаружи бушевала буря. Именно поэтому она спросила про медведя — чтобы как-то уберечься от этой бури, что сносила ее. Только от того, что Лис рядом. И смотрит на нее своими невозможными глазами.

— Эх, Лиза-Лиса… Какая же ты все-таки…

Ей очень хотелось спросить, почему он ее так называет, уже не в первый раз — Лиза-Лиса. Потому что у Лизы что-то екало на это обращение. Но сказала она другое:

— Какая?

— Ты будто… и нездешняя… и будто всегда была здесь… Я не знаю! — он вдруг отвернулся, словно смутился. — В тайге, Лиза, так: или ты, или тебя.

— Это жестоко, — обронила Лиза, сама не зная, зачем. Будто это было так важно — рассуждать о судьбе медведя, на шкуре которого они сидели.

Она не знала, что скажет Лис в ответ. Скажет ли вообще что-то. Но почему-то не ждала, что он обернутся резко, притянет к себе и прошепчет в губы:

— Не бойся, Лиза-Лиса. Не бойся. Здесь тебя никто не обидит. Ничего плохого не случится.

Лиза не успела осмыслить его слова — Лис ее поцеловал. И судьба медведя так и осталась в ведении духов тайги и Акколя. Где ей и положено было быть.

Лис целовал ее жадно. Взахлеб. Будто пытался утолить лютую жажду или голод. И теперь сомневаться, сопротивляться этим голоду или жажде было невозможно. Потому что теперь эти голод или жажда были на двоих. Общие.

— Не бойся… Не бойся… — лихорадочно шептал он, покрывая быстрыми поцелуями ее лицо. А Лиза не понимала, чего можно бояться, когда Лис рядом. — Не бойся, — шептал он, снова приникая к ее губам горячим требовательным ртом.