Чтение онлайн

Дядя расслабленно обнимал Данда, придерживая за плечи — мы оставили их наговориться. Чтобы закрепилась сила, которая прокладывала новый путь по меридианам, чтобы родовые корни стали крепкими и нерушимыми — ему нужно несколько декад каждый день бывать в алтарном зале.

Новая сила, как и новый круг — это всегда боль, когда она прожигает себе путь. Луций говорил — чтобы помнили. Мы можем забыть хорошее, но боль помним всегда.

Стоять ровно я не могла, привалившись к стене в коридоре — Аксель сам искал и надевал тапочки на заледеневшие ноги, укутывал в плащ, и потом почти тащил на себе по лестнице.

Хорошо, когда брат сильный и большой.

В холле первого яруса было безлюдно — едва теплились пара светляков, оставленных на ночь — дядя разогнал всех слуг, дав четкие указания на этот вечер.

— Сама или понесу? — Акс притормозил у лестницы.

— На ручки, — сегодня можно побыть капризной.

Акс шагал широко, перескакивая сразу через две ступеньки, подбрасывал меня, перехватывая удобнее, и молчал. Сумрачно. Не рад новому брату?

— Секундус? — выдала я тихо. — Или Октавиан?

— Что?

— Хоть убей, не помню, какое будет второе имя — какой по счету будет Дандалион в нашем роду.

— Терций, — пробурчал брат. — Пора уже выучить родовое древо, мелочь…

— Дандалион Терций Блау? Данд Терций? — я захихикала. — Теперь тебе будет кого звать Малыш Терци…

Когда Акс оставил меня в комнате, предварительно проверив купальни, смеяться расхотелось.

Предки сегодня зашли слишком далеко. Игры «кто кого сломает» мне уже порядком надоели. Последние слова, перед тем, как Данд прокричал «отказываюсь» я запомнила отчетливо.

— … хотим видеть результат… дали ключи… род Арритидесов… аларийцы… ключи… — прошептала полупрозрачная фигура пра-пра, тая в воздухе.

— … вся в меня… — с оттенком негодования припечатал мужской старческий голос.

В зеркале отражалась юная сира, в ритуальном белоснежном халате, забрызганном кровью, с распущенными волосами и порядком покрасневшим носом.

— Вся в меня, — протянула я насмешливо. То, что «старые хрычи» поставили на кон всё, затеяли большую игру, и просто используют нас, как пешки — очевидно. Что есть малая жертва, если речь идет о будущем величии рода? Взгляд сиры в зеркале был пустым и морозным — больше всего я не любила долго смотреть в свои глаза. — Вся-в-меня… — пропела я тихо. — И вы пока даже представить себе не можете, насколько.

Его трясло до сих пор.

Он на ощупь искал в ящике бутылку, выбрасывая всё ненужное — свитки, артефакты, империалы падали на ковер и разлетались вокруг. Наконец, початая аларийского была найдена — вытащив зубами пробку, он присосался жадно, за несколько глотков осушив треть.

— Великий…

В спальне был привычный порядок — поддерживали слуги — шторы задернуты, край одеяла откинут на тахте, всё приготовлено для сна — и он начал успокаиваться.

Дядя не понял бы, если бы Наследник начал так явно демонстрировать эмоции, он и так ходит по Грани.

Импульсивный. Не способный контролировать эмоции. Вспыльчивый. Не подходящий на роль Главы клана.

Аксель прекрасно знал, что говорят за его спиной. И тщательно поддерживал и культивировал этот образ, но… иногда эмоции действительно выходили из-под контроля.

Когда сегодня Мелочь попала в ловушку алтаря, и сила закольцевалась, когда он решил… что это будет первая жертва из Блау в этом поколении… когда ни он, ни дядя никак не могли пробиться и остановить отток силы…

Алтарь жрал Мелочь. Жрал.

Это Акс понимал отчетливо — он не знал, на чем именно шекковы предки поймали сестру, и что показывали ей, но… ещё немного и она осталась бы там, в алтарном зале. Если бы бывший Хэсау не сказал, что он отказывается — у него больше не было бы сестры.

Не было бы.

И он не понял, почему ничего так и не смог сделать дядя — Глава в праве остановить любой ритуал.

«Если бы… Дандалион не сказал, что отказывается от принятия в род» — он прокрутил эту мысль в голове несколько раз, но так и не смог использовать новое для себя слово — «брат».

«Пусть будет Терци» — решил он, вылив в горло последние капли аларийского. «Пусть. Заслужил». Потому что Мелочь сейчас тихо спит в своей комнате. Он лично проводил её до спальни и проверил температуру в купальнях.

Ради Мелочи он потерпит… этого… Данда.

Взгляд Акса упал на пузатый фиал «противопростудного», который сиротливо стоял на краю туалетного столика — его принесла Нэнс накануне ритуала. Мелочь позаботилась об эликсирах для всей семьи.

В такую ночь быть одному не хотелось.

Он сходит за аларийским — пустая бутылка улетела куда-то в изголовье, утонув в ворохе подушек.

Да, он сходит за аларийским, и потом по пути просто проверит, как там Мелочь. Спит?

Аксель накинул домашний халат, завязав узлом пояс, пузатый фиал перекочевал в карман, светляки в комнате погасли по щелчку пальцами.

Он просто проверит, как она там.

— Ап-ч-и! А-а-а…ап-чи! Чхи! — чихала я знатно. Ноги все-таки приморозила — глаза превратились в щелки, были блестящими, красными и уже слезились. — Апчи! — кончик носа покраснел после купален ещё сильнее, и завтра мне обеспечена простуда, если не выпить зелье. — Да где же оно?!

Я перетряхивала шкатулку — Нэнс должна была отдать слугам — по одному фиалу на каждого, и ещё один оставался тут… неужели она его упаковала?

— Пчхи! — псаково зелье не находилось, платков на привычной полке не было — в шкафу царил непривычный бардак. — Пчхи!

В дверь постучали — отрывисто и тихо. Шмыгая носом, я побрела к двери, распахнула — на пороге стоял Данд, с влажными, аккуратно зачесанными набок волосами, в новом теплом халате.

— Ааа-а… пчхи! — чихнула я прямо на него и уже серьезно задумала, чтобы высморкаться в рукав, но перед моим носом появился платок. Большой, добротный, простой, как и почти всё у Хэсау. — Ф-ф-фпасибо!

— Держи, — Данд решительно сунул мне в руку фиал с бодрящим эликсиром, который я послала накануне. — Пей! — фиал перекочевал обратно, чпокнула пробка, и прежде, чем я успела сообразить, он запрокинул мне голову, зафиксировав шею, и приставил горлышко к губам. — Пей, быстро!