Чтение онлайн

Потому что в прошлом Кантора не было. Как и Эблиесс.

— Я видел утренний отчет Целителя, круг стабилизировался. Сир Блау дал распоряжение начать подготовку к ритуалу. Сира Акселя вызвали из Корпуса — ритуал пройдет на декаде, нужно успеть до отъезда.

Выдохнули мы синхронно — ситуация с Дандом начала напрягать уже всех. Дядя так и не сказал нам. Ни ему, ни нам. Брату было запрещено покидать поместье, запрещено посещать Керн, запрещено пересекать третью линию защиты. Запрещено вообще всё. Не знаю, чем думал дядя, но Данд — Хэсау, воспитан, как Хэсау, вольный воздух и тяга нарушать правила у них в крови.

Любые ограничения он воспринимал, как личное оскорбление. Поэтому Данд дулся.

Дулся так, что сбегал, только завидев меня в другом конце коридора. Перестал завтракать, и ходить в конюшню, проводя всё время в комнате и дуэльном зале, тренируясь с Йоком. Если его не было в поместье, значит они с Кис-Кисом пропадают в лесу или на озере. Мы встречались только на утренних тренировках, и то, потому что Сейр очень наглядно продемонстрировал пробелы в обучении у Хэсау, поваляв на снегу и его и Йока.

Дядя так и не сказал нам, кто такой Данд. Прошлый раз он сделал объявление на празднике, когда мне исполнилось пятнадцать, но в этот раз всё пошло не так. Я долго не могла понять, чего он ждет. Тогда ритуал принятия в род брата они проводили вдвоем — Аксель и дядя, в этот раз он решил, что будут присутствовать все трое — дядино желание подстраховаться понятно, но я бы могла сказать ему, что Данда предки примут и так.

Дядя ждал меня. Ждал, пока стабилизируется поврежденный Источник. Целители дважды в день, на утренней заре и вечерней, проводили замеры потенциалов и отправляли подробные Вестники дяде.

— Значит, сначала Данд, потом Винни… Винниария.

— Вероятность низкая, — снова повторил Луций то, что мы уже не раз обсуждали втроем. Винни не пройдет ритуал. А, если Винни не пройдет — значит, у нее есть только одна зима в запасе, пока ее угасший Источник не утащит ее за Грань. И Луэй не мог не знать об этом, когда брал с меня клятву. В отчетах целителей и рекомендациях по лечению было четко указаны сроки и специфика. Луэй знал, что сестре осталась максимум одна зима. На что он рассчитывал? Что Великий явит чудо и предки сочтут булочку Винни важным ресурсом для рода? Решил, что один шанс из ста лучше, чем просто угасать тихо? Луэю было всё равно, в какой род войдет Винни, лишь бы был сильным алтарь?

Если бы он был жив, я бы непременно задала ему этот вопрос.

В Банке, где я проверила ячейку и хран Луэя — доступ мне дали без проблем. Условия он выполнял четко — каждая лишняя зима жизни сестры будет щедро оплачена. Очень щедро. И дело не в империалах, кристаллах и артефактах, которые, Великий знает каким путем, добыл Луэй. Дело было в документах, в ровных стопочках свитков, которые лежали на полках храна, переливаясь серебристой пленкой защиты.

Луэй собирал компромат. В этот раз из Банка я ушла с тремя пухлыми свитками. Он копал на Аю, на нескольких преподавателей столичной Академии и даже на Таджо. На Шахрейна было сложно что-то достать, но кто знал, что на первом курсе его поймали в борделе, где торговали запрещенными опиатами? Интересно, именно тогда он и познакомился с Управлением изнутри?

Мне показали перечень количества свитков в ячейке Луэя — теперь почти моей, опечатанных силой, к которым у меня не было доступа. Количества компромата хватит, чтобы зарыть половину Предела. Клятва — клятвой, но теперь я была очень заинтересована в том, чтобы Булочка жила. И по возможности долго и счастливо. Распоряжение Луэя было однозначным — если сестра умрет, доступ к храну закрывается, мне выдадут горстку бесполезных империалов и закроют счет. Раз в зиму представитель Банка будет проверять состояние сиры Луэй. Раз в зиму, если она жива, я буду получать следующую стопку туго перевязанных красным шелковым шнуром свитков. Была надежда, что там будет хоть что-то на Второго Феникса или его окружение, и поэтому я уже сломала голову, как можно продлить ей жизнь.

Именно поэтому Винни будет проходить ритуал второй — после Данда. Я надеялась, что предки будут благосклонны после обретения нового члена рода и одарят крупицами силы несчастное дитя. Сейчас Винниария была похожа на чистый лист — в ней не было ни ненависти, ни злобы. Одно невежество незнания.

Наставник демонстративно громко постучал пальцами по документам на столе, привлекая мое внимание — визит окончен.

— Мы едем в Керн, — проинформировала я Луция, и получила кивок в ответ, хотя и он и я знали, что разрешение мне не требуется. Точнее он потерял право что-то запрещать мне. Когда встал на колени.

Я встретила его взгляд — он помнил — и я помнила. Звук змеящейся по краю пиалы трещины стал громче — трещина росла и ширилась, и я не знала, как повернуть всё обратно.

Говорить было не о чем. Мы молчали ещё пару мгновений, старательно не встречаясь взглядами, потом я сгребла новые «соски», и пошла на выход.

— Охрана, — прилетело мне в спину, когда я уже дотронулась до дверной ручки. — Два отряда.

«Если вам не сидится дома под защитой» — непроизнесенные слова повисли в воздухе между нами. Как и не сказанное — «Прости, Наставник», и «Надрать бы тебе задницу, Вайю». Такое могут позволить себе близкие — мы такими не были больше.

Церемонный поклон вассала — юной госпоже, и я покидаю кабинет. Луций решительно исключил меня из своего ближнего круга, но этого не делала я.

Я ждала праздника на канун зимы, ждала первый раз с отчаянной надеждой, что всё изменится, что всё будет, как раньше, но это не помогло. Наставник воздвиг между нами высокую стену из правил и норм этикета, и держал положенную преданному вассалу дистанцию.

День рождения и мое малое совершеннолетие отметили тихо. Узким кругом, дядя сослался на траур и закрыл поместье для гостей. Не время для праздников. Я не возражала. Третий круг стал стабильным — энергия внутреннего источника больше не скакала, и я выдохнула — меня миновала чаша сия.

Тир продолжал слать цветы. Синие колокольчики и незабудки, желтые маргаритки, плотные тугие бутоны белых роз, занимали все вазы в нижнем холле первого яруса. Геб ржал, и фыркал носом, как райхарец, когда цветочный запах становится непереносимо густым. Фей таинственно улыбалась, покручивая на пальце обручальное кольцо — все личные подарки Сяо отправлялись обратно в Столицу не распакованными. И я с трудом удерживалась от желания выяснить, что же такого произошло на помолвке, пока я валялась в кровати. Захочет — скажет. Но признак мне не нравился — если Фей решила дрессировать Сяо, это может значить только одно — она действительно рассматривает этого мужчину в качестве спутника жизни. Иначе не тратила бы на него время и энергию.

Малыш Сяо начал писать мне исправно — не проходило дня, чтобы свежий Вестник не прилетел из Столицы. Он сбрасывал мне смешные стихи, язвительные личные замечания о последнем Совете, рецепт отличного пирога от кухарки — что-то новое каждый день. Сначала я решила, что это из-за помолвки — теперь мы официально будущие родичи, но дело было не в этом — он не затрагивал тему семьи. Казалось, малыш Сяо извиняется за что-то, пытаясь загладить какую-то вину.

Вину, о которой я ничего не знала.