Чтение онлайн

Иссихар ходил из угла в угол, настраивая что-то — сила вспыхивала и гасла, пульсируя в воздухе, пока не обошел всю лабораторию. Сеть над нами полыхнула голубыми искрами, заключая зал в клетку — силовые линии переливались на потолке, сияли на стенах, и даже на полу — я поджала ноги, чтобы было лучше видно.

Защита. Если камни по углам — фокусы, значит рисунок — я присмотрелась к едва видным линиям на плитах — силовые лучи. Такую мощность не выставляет даже дядя, когда проводит испытания.

Это значило… я буду мерзнуть. Никакой пустыни сегодня мне не светит — «Зов» будем испытывать здесь.

— Вам не нужно… — Иссихар пошевелил пальцами в воздухе, изображая игру на флейте. — … распеться?

— Нет, — я нахохлилась и сунула руки под мышки, чтобы согреть и пальцы и флейту. — Но я не уверена, что смогу играть в таком холоде.

— Зимой на Севере теплее?

— Мы — прогрессивные люди, и прогрессивные люди в третью тысячу зим давно используют купола, а не… — я потрясла кисточками того, что Толстяк Яванти назвал «шалью».

— Можете активировать купол… — произнес Иссихар равнодушно.

Я радостно щелкнула кольцами.

— … но когда защита придет в резонанс с вашими стационарными плетениями, сеть опустится и разрежет вас на кусочки — при такой мощности фокусных лучшей, два стандартных купола — а у вас два стандартных, и запас силы источника третьего круга, это хватит, чтобы продержаться примерно, — он сделал вид, что считает — два мгновения. Чтобы погасить «защиту» нужно четыре мгновения.

Я сунула пальцы обратно под шаль. Когда Дан приедет к нам, я позабочусь, чтобы у него в комнате было очень тепло. И чтобы дядя отдал приказ всем слугам без исключения — обеспечить гостю привычный режим — жаркого юга.

— Повторите последовательность действий, — приказал он, расстегивая манжеты и закатывая рукава у рубашки.

— Один. Активация кровью. На третий счет, я начинаю исполнять Зов. На пятнадцатый — играю «Колыбельную» — проговорила я быстро. Одно и то же — в который раз.

— Не пересекаете линию круга, — Дан ещё раз указал на сияющий голубым периметр вокруг стола, на котором я сидела, и пошел к дальним стеллажам, на одном из которых стояла распакованная коробка. Пара мгновений, и сияющий зеленым фиал вспыхивает в свете магических светляков. Медицинские закаленные иглы, плетения инъекций и Иссихар резко выдыхает, прикрыв глаза, и повторяет операцию.

Эликсиров-ограничителей с таким цветом я не помнила. Странный состав.

Дан щелкнул пальцами, и проекция времени зависла под потолком — прямо под силовыми линиями, ещё одно плетение — и начнется отчет. Я вытащила ритуальный нож и удобнее перехватила флейту, приготовившись играть, но… круг вокруг стола полыхнул, отзываясь на чужую силу.

Спину обдало холодом — лопатки заломило, и шея покрылась мурашками — опасность.

Опасность, Блау!

— Сир Иссихар, — протянула я насторожено. Исси стоял спиной ко мне, подняв руки с закатанными рукавами — кончики пальцев сияли силой. — Скажите, какой номер состава ограничителя вы вкололи? Сир …

— Семнадцатый…

Но… эликсира с таким номером нет в общем реестре.

— И это не ограничитель, — Исси обернулся ко мне с закрытыми глазами, одним слитным движением, как будто перетек из одного состояния в другое. — Это — катализатор, — когда Иссихар открыл глаза — радужки полыхнули золотом.

Северный предел, деревня на землях Блау

Старик не лез. Пристроился в сторонке — на широкой, отполированной до блеска деревянной лавке, у окна, чтобы не мешать.

Марта сновала по кухне, вытаскивала из ящиков — дверцы хлопали громко — тканые мешочки, перевязанные бечевой, открывала, нюха, морщилась и откладывала на две кучки — одну, ту, что поменьше на краешек стола — это возьмет с собой. И вторую — побольше — просто бросала подальше без разбора.

Глиняные горшочки, запечатанные воском, пучки трав с притолоки, пара полотенец — тут Старик крякнул, но ничего не сказал — зачем ей полотенца? Моток веревки, соль, камни — вес получался приличным, на Арке с нее сдерут дополнительные империалы.

А если учесть, что и сама аллари была не худой… Старик крякнул ещё раз — на этот раз от удовольствия, наблюдая, как крутобедрая, статная, ещё совсем почти молодая по его меркам знахарка, плавно двигается по маленькой кухне, чуть пританцовывая. Цветные юбки закручивались по подолу в такт звону браслетов, сережки поблескивали, темные — почти угольные пряди выбивались из под платка, обмотанного вокруг головы, и липли на потный лоб. Дом Марта топила жарко, как и все южане из кочевых, которые осели на Севере, но так и не привыкли к суровым зимам.

Тепло греет кости — и сейчасСтарик почти дремал, разморенный с мороза — за окошком мело — с предгорий пришла пурга, и все было белым-белым — шагу не ступить, руку вытяни — и пальцев не видать. Самые лютые декады после кануна зимы.

Дзынь-дзынь-дзынь.

Золотые кругляши рассыпались по столу, покатились, отскочив от лавки, упали на пол и прилетели прямо под ноги Старика. Он поднял пару империалов, покрутил монеты — рассматривая чеканный профиль на монете с одной стороны, и птицу с крыльями на другой — фениксы.

Монета взлетела вверх, под самую притолоку, сверкнув в воздухе блестящим боком, и Старик поймал империал в полете и прихлопнул, накрыв другой ладонью — монета упала аверсом.

Не повезёт.

Марта не обращала на него внимания, занятая тем, что собирала мелочь в узелок. Старик подбросил монету ещё раз, поймал и прихлопнул, задержав дыхание.

Аверс. Опять. Не повезёт. Но Видящая уже все решила.

— Что передает сын?

— На юге все тихо, — старый аллари выдохнул, вспоминая город, который видел в кругу глазами сына. Ему не нравилось всё — решение таборного совета и Помнящего — оставить девочку на милость Великого, и где? На юге. Не нравилось то, какие настроения были среди старейшин, не нравилось решение знахарки, не нравилось, что ей придется идти несколькими порталами, а аллари после такого количества чуждой силы всегда мутило. Не нравилось, что она решила закрыться от круга — это делало её слабой, но… Видящая решила.

Старик извернулся, устраиваясь на лавке поудобнее — тянуло и ломило спину, еще пару зим и он не сможет так же на равных работать с молодыми в конюшне.

— Оставь притирку.

Знахарка, немного подумав — все с полок лежало в беспорядке — перебросила ему маленький плоский горшочек, пахнущий привычно и терпко. Старик погладил шершавым пальцем гладкий глиняный бок и положил империал на крышку — птицей вверх.

Как же он — стар. Много зим назад — он помнил — эти золотые диски, которые принесли с собой «чужие» называли — «фениксами». Говорили «нет места в Империи, где нет фениксов», «крылья феникса простираются по всей Империи». В каждом доме, в каждом кармане. Сейчас эти желтые кругляши называют империалами, но что изменилось для аллари? Ни-че-го.