Чтение онлайн

Украинский кризис парадоксальным образом поспособствовал сближения властей Белоруссии с белорусскими националистами, которые ранее считали Лукашенко «русификатором» и «агентом Москвы». Белорусские националистические активисты (как и представители ряда других идеологических направлений Белоруссии) принимали участие в украинском «Евромайдане», а затем некоторые из них вступили в ряды добровольческих батальонов, воюющих против ополчения Донбасса. Несмотря на то, что многие лидеры националистических организаций Белоруссии продолжают считать Лукашенко своим врагом, немалая часть националистов существенно смягчила своё отношение к «батьке» после актуализации им проблемы расширения сферы использования белорусского языка, поддержки территориальной целостности Украины и многочисленных заявлений главы государства о готовности отстаивать суверенитет Белоруссии военным путём. Показательно, что бывший белорусский «политзаключённый» Эдуард Лобов, являющийся сопредседателем националистической организации «Молодой Фронт», в апреле 2015 года заявил о возможности «объединиться с Лукашенко против Путина» и готовности «защищать независимость родины с оружием в руках» [28] , а уже в июле Лобов приехал на Украину, чтобы «помочь братскому народу в борьбе с общим врагом – москалями» [29] .

«Оттепель» в отношениях между властью и националистической оппозицией была заметна на пресс-конференции президента Белоруссии, прошедшей 29 января 2015 года. На ней корреспондент либерально-националистического издания «Наша нива» поинтересовался у Александра Лукашенко, как спецслужбы Белоруссии «занимаются» некими «черносотенными организациями, которые открыто не признают белорусскую государственность и бегают по лесу с оружием» (вероятно, имелись в виду казачьи и иные организации, занимающиеся в Белоруссии военно-патриотическим воспитанием молодёжи), а также «рассматривается ли возможность блокировки таких черносотенных сайтов, как «Регнум» и «Империя»» (названные ресурсы освещают события в Белоруссии и имеют репутацию пророссийских). Относительно блокировки сайтов Лукашенко ничего внятного не сказал, а на вопрос о «черносотенцах» ответил так: «Недавно, выступая в парламенте с посланием, я напрямую, никого не боясь, как меня воспримут, обратился с поручением к нашим спецслужбам найти этих черносотенцев, которые не только бегают, но и «плявузгаюць у Беларуси» («мелют чушь в Белоруссии» – прим. ред.), принять соответствующие меры и доложить. Поверьте, меры приняты в этом плане. Если у вас есть факты, что где-то по лесу некие черносотенцы бегают, – мы их быстро выловим. То, что противоречит суверенитету, независимости государства, то, что противоречит интересам народа, будет выкорчевано с корнем!» [30]

На той же пресс-конференции Иосиф Середич, главный редактор газеты «Народная воля», обслуживающей националистическую и либеральную оппозицию, предложил президенту провести встречу экспертов с различными политическими взглядами «для поиска путей спасения нации в это тяжёлое время». По словам Середича, «любая конфронтация внутри страны – это гибель для Белоруссии, её мгновенно используют «имперцы», и тогда мы будем лишь разводить руками; именно поэтому нет альтернативы объединению всех здоровых сил». Лукашенко благосклонно отнёсся к предложению редактора оппозиционного издания: «Если вы считаете, что во имя безопасности мы должны сесть за круглый стол, – пожалуйста, я могу инициировать такое собрание. Я не хочу сказать, что Белоруссия – это больше моя земля, чем Ваша, это наша земля, у нас другой нет. У нас разные взгляды на те или иные процессы, однако земля общая, и мы должны её защищать. Когда беда у порога, тогда нужно объединяться» [31] .

Круглый стол, о котором говорил Лукашенко, состоялся в мае этого года в конференц-зале главной республиканской газеты «Советская Белоруссия». В нём помимо Иосифа Середича приняли участие государственный секретарь Совета Безопасности Александр Межуев, высокопоставленные военные и проправительственные эксперты (Юрий Шевцов, Сергей Кизима и др.). Немалая часть заедания была посвящена рассмотрению угроз, якобы исходящих от России. Отвечая на вопрос Середича о том, есть ли у белорусских военных возможность дать отпор «зелёным человечкам» (очевидно, имелись в виду российские войска), Александр Межуев заявил: «От нашего взора не ушёл метод гибридной войны. Я хочу вас заверить, если, не дай Бог, эти «зелёные человечки» когда-то здесь появятся, они тут же прекратят своё существование» [32] .

Милитаризация риторики в связи с украинскими событиями характерна не только для руководства Белоруссии, но и – возможно, в большей степени – для националистической оппозиции, часть которой видит в качестве возможного военного противника не только Россию, но и «пророссийские» власти Белоруссии. Особую опасность в этой связи представляет тот факт, что многие белорусские националисты получили боевой опыт на Украине и, по их же словам, в будущем собираются использовать его на родине.

Ещё одним следствие кризиса на Украине стало усиление националистических тенденций в Белорусской православной церкви (БПЦ) и среде футбольных фанатов. Примечательно, что и в БПЦ, и в фанатском движении ещё несколько лет назад господствовали общерусские настроения, а местечковый национализм являлся сугубо маргинальным явлением. Стремительная «национализация» указанной части общества (прежде всего – футбольных фанатов) наглядно показывает антирусский вектор развития белорусского общества.

Росту русофобии в Белоруссии серьёзно способствует внедрение в общественное сознание националистической концепции белорусской истории, основанной на противопоставлении белорусов великорусам (русским). Героизацию антирусских исторических личностей (как правило, поляков, объявленных «великими белорусами») осуществляют как националисты из оппозиции, так и официальные власти, причём последние, имея больший пропагандистский ресурс, выполняют эту функцию значительно эффективней. Националистический взгляд на историю Белоруссии доминировал в начале 1990-х годов, затем, после прихода к власти Александра Лукашенко, был несколько пересмотрен в сторону смягчения антирусской составляющей, однако начиная примерно со второй половины 2000-х годов в официальную белорусскую историографию постепенно стали возвращаться элементы прежней националистической концепции. В связи с украинским кризисом в российском экспертном сообществе, наконец, была актуализирована тема «переписывания истории» в Белоруссии, однако, с нашей точки зрения, представления большей части российских экспертов о белорусской историографии пока что далеки от реальности.

Впрочем, дефицит соответствующей действительности информации о Белоруссии касается не только историографии, но и других сфер общественной жизни братской республики. Для восполнения указанного пробела экспертами Международной мониторинговой организации CIS-ЕМО было подготовлено настоящее исследование, включающее в себя рассмотрение националистических тенденций в различных сферах – историографической, культурно-просветительской, политической, церковной, а также проблемы белорусских футбольных фанатов и боевиков, воюющих на украинской стороне в Донбассе. Особое внимание авторы уделили изучению отношения белорусских националистов к событиям на Украине, произошедшим в 2014–2015 годах («Евромайдан», государственный переворот, возвращение Крыма в состав России, война в Донбассе).

Белорусская националистическая историографии начала формироваться в начале XX столетия – в предреволюционный период и в первые годы советской власти. Перед «национально ориентированными» историками стояла цель опровергнуть господствовавшую до Октябрьской революции концепцию «триединого русского народа», в рамках которой белорусы, наряду с великорусами и малорусами, считались русским субэтносом (наподобие баварцев в составе немецкой нации). Как отмечал известный этнограф Евфимий Карский, для достижения указанной цели белорусские националисты «привлекали к делу всё, чем, по их мнению, белорус мог отличаться от великоруса» [33] .

Национальная обособленность белорусов обосновывалась при помощи следующих приёмов:

• Белорусы объявлялись чистокровными славянами, а великорусы – нечистокровными. «Белорусское племя сохранило наибольшую чистоту славянского типа, и в этом смысле белорусы, подобно полякам, являются наиболее чистым славянским племенем. В историческом прошлом Белоруссии нет никаких элементов скрещивания, потому что никакие народы в массе не поселялись в этой стороне… Великорусское же племя явилось в сильнейшей мере результатом скрещивания славянского племени с финнами и тюрками» [34] (Митрофан Довнар-Запольский «История Белоруссии», 1925 г.);

• Из древнерусской истории вычленялась история Полоцкого княжества, ставшего в трактовке националистов «белорусской державой». «Когда во второй половине IX столетия в Киеве создавалось государство «Русь», белорусы попали в него поздней, чем все остальные. Среди белорусов первой вошла в состав Руси смоленская часть кривичей. У дреговичей был свой князь, у полоцких кривичей – также особый князь, Рогволод. Только св. Владимир во второй половине X столетия завоевал Полоцк, убил Рогволода и взял себе в жёны его дочь. Но даже и этот князь не смог удержать полочан в покорности Киеву и дал им в качестве князя своего сына, внука Рогволода. Интересно, что в то время как все «русские» земли признавали княжеский род Рюриковичей, Полоцкое княжество имело своих собственных князей из рода Рогволода» [35] (Митрофан Довнар-Запольский «Основы государственности Белоруссии», 1919 г.);

• Великое княжество Литовское изображалось государством, в котором белорусы были культуртрегерами. «В XII столетии белорусская культура стояла очень высоко. С того времени она ещё очень долго не только не падала, но всё развивалась, так что когда Белоруссия объединилась с Литвой, Литва, не имея своей, переняла белорусскую культуру, и старосветский белорусский язык сделался для Литвы тем, чем теперь для наших панов является польский язык: по-белорусски говорили князья, бояре, на этом языке писались документы, происходили суды; на нём же общались с заграницей, на нём писались законы. И так было аж до XVII столетия» [36] (Вацлав Ластовский «Краткая история Белоруссии», 1910 г.);