Чтение онлайн

– Ну, если он воображает что-то романтичное о нас, он делает большую ошибку. В конце концов, он знает, кто мы на самом деле.

– Ты что имеешь в виду под словами «кто мы на самом деле»? – взъерошилась Веточка.

– Мы – пара стриптизёрш, подсевших на наркотики, лгуньи и воровки, и он это знает. – Конфетка разошлась в угаре самокритики.

– Ты говори про себя, – разозлилась Веточка. Она почувствовала себя неприятно задетой, и, пытаясь найти положение, которое не причиняло бы боль, обиженно замолчала.

Почти целый час в чёрной как смоль темноте стояла полная тишина. Потом голос Веточки нарушил мрачное молчание: – Конфетка, ты не спишь?

– Нет.

– Я тоже – нарколыга, шлюха, лгунья и воровка.

Конфетка минутку обдумывала это признание.

– Мир?

– Мир.

– Думаю, что я сегодня не усну, а ты?

– И у меня ни в одном глазу, – призналась Веточка.

– Хочешь встать и выпить чаю или ещё что-нибудь сделать?

– Неплохо бы. Лучше пусть наши зады болят от сидения, чем всё тело.

– Да, и давай намажем побольше волшебной мази Анны, – предложила Конфетка.

– Хорошо, я возьму лампу и зажгу её.

Вскоре они сидели на кухне, пили чай и впервые в жизни были честны перед самими собой и друг перед другом. Они, наконец, сообразили, что не нужно ничего из себя строить, когда сидишь абсолютно голой из-за того, что твоё тело покрыто ноющими рубцами от порки, полученной за ложь и воровство.

– А ты понимаешь, что от нас ждут младенцев? – спросила Веточка.

– Знаешь, в глубине души я всегда хотела когда-нибудь стать матерью, а ты?

– И я тоже. Я слышала, что здесь все женщины кормят грудью несколько лет. У меня будут такие же большие груди, как у тебя, – предположила Веточка.

– Ну, они у тебя не такие уж маленькие. Я всегда хотела, чтобы у меня был твой размер.

– Это забавно. А мне всегда хотелось иметь такую большую грудь как у тебя, – ехидно хихикнула Веточка.

– Мне кажется, что грудничкам всё равно, лишь бы в них было молоко, а?

– Да. Теперь вопрос, что нравится Требору? – Веточка тут же пожалела о своих словах. – Прости, я не хотела начать соревнование.

– Это хорошо, – заверила её Конфетка. – Мы должны избежать любой ревности, хотя я всё ещё не понимаю, как этим женщинам удается справиться с ней.

– Я думаю, что они любят друг друга, – размышляла Веточка. Затем, заметив пристальный вопросительный взгляд Конфетки, она поспешила добавить: – Я не имела в виду это, я думаю..это похоже... – она искала слово. – Я просто не знаю, как сказать, но ты ведь меня понимаешь.

– Я никогда не могла любить тебя в этом смысле, – сказала Конфетка.

– О?

– Ты очень хорошенькая, с тобой трудно соперничать.

Успокоенная Веточка ответила: – Ты гораздо сексуальнее меня. – Такие признания женщины обычно делают друг другу с иронией, саркастически или в насмешку, и поэтому обе девушки после этих слов чувствовали себя смущёнными.

– Хорошо, что Требор не слышит двух голых женщин, признающихся друг другу в симпатии. Он решил бы, что мы, правда, лесбиянки, а? – рассмеялась Конфетка, снимая неловкость момента.

Беседа становилась отрывочной, поскольку страшная усталость навалилась на обеих девушек. И внезапно раздался стук во входную дверь.

– Чёрт! Уже два часа утра! – воскликнула Конфетка.

Веточка подбежала к двери и спросила: – Кто там?

– Уолф, – прозвучал приглушенный голос. – Я увидел у вас свет и подумал, что вы захотите услышать новости о Вали.

– Уолф? Уолф? – спросила Веточка Конфетку. – Кто этот Уолф?

– Наверное, это тот одноногий парень, который дежурит в радиорубке в ночную смену.

– Да, я помню. Минутку, – ответила она через дверь. Обе девушки быстро надели купальные халаты. Веточка открыла дверь.

– Я слышал новости, переданные радиостанцией ЗОГа из Форт-Коллинза, – сказал Уолф, не делая никаких попыток войти.

– Хорошо, входите, – посторонилась Веточка.

– Это было бы нехорошо, слишком поздно, да и Требора нет, – пояснил Уолф. – Я только хотел сказать вам, что наши мужчины, видимо, в безопасности, и их набег был успешным.

– Спасибо, Уолф. Это важные новости.

– Пожалуйста. Спокойной ночи, – и Уолф поковылял прочь на своих костылях.

– Это было очень любезно с его стороны, – заметила Конфетка.

– Да, отчасти потому, что мы – жёны Требора, мне кажется.

– Ты думала о том, что случится с нами, если Требора убьют во время одного из его походов? – спросила Веточка.

– Даже думать не хочу. Давай ложиться спать.

В спальне Веточка удивила Конфетку, сказав: – Давай спать в кровати Требора, пока он не вернется домой, а?

– Почему?

– Просто потому что, ну я не знаю, просто потому, что это его кровать.

– Вроде привыкания к ней?

– Да, наверно.

– Ладно, согласна.

Они ещё раз смазали себя и друг друга мазью и обнажённые осторожно скользнули под простыни.

– Спорю, если бы Требор знал, что мы обе были в его кровати, как сейчас, он бы так не стремился играть в войнушку, – рискнула заметить Конфетка.

– Надеюсь, но я чувствую, что Требор – один из тех людей, кто исполняет свой долг до конца.

– Наверно ты права. Давай немного вздремнём. – На сей раз, несмотря на боль, они немедленно уснули.

Тем временем, пока не рассвело, четыре воина Земли Родичей в кромешной тьме упорно прокладывали путь через труднопроходимый подлесок, всё выше и выше и на запад. Наконец на рассвете они стали на привал.

– На этот район наведены спутники наблюдения. Отдыхаем, пока днем не появится облачность, – решил Требор.

Из своих пайков неприкосновенного запаса повстанцы приготовили еду и счастливо растянулись на кроватях из сосновых игл, укрывшись под густыми ветвями елей и сосен. В одно мгновение все, кроме назначенного часового, уснули беспробудным сном мужчин, которые сильно устали после хорошо проделанной работы.

Несколько часов спустя воины продолжили поход, чувствуя себя удивительно свежими и горя желанием побыстрее добраться домой, где они смогут удивить своих близких рассказами о вчерашних подвигах. Если бы их автомобиль не был уничтожен, они были бы дома в начале дня или не позже полудня в зависимости от облачности.