Чтение онлайн

А в Мэтьюсвилле Уолф рассказал всем, что он узнал о набеге, но, конечно, все понимали, что радио ЗОГа часто передает наглую пропагандистскую ложь. И к полудню много народу, особенно близкие друзья и родственники участников похода, украдкой бросали беспокойные взгляды в долину внизу в поисках признаков появления машины.

Конфетка и Веточка обнаружили, что они испытывают точно такие же чувства, как и все остальные. Теперь, когда они поняли, что их судьбы тесно переплелись с судьбой Требора, а все их планы на будущее зависят от его счастливого возвращения.

Сифен пригласила девушек помочь прополоть сорняки и полить сад общины и заметила, что они время от времени бросают взгляды вниз на дорогу.

– Лучше всего привыкнуть к этому. Они или возвращаются или не возвращаются, – посоветовала Сифен.

– Это всегда так, да? – спросила Веточка.

– Большинство женщин здесь каждый год проводит несколько дней или даже несколько недель в ожидании, задаваясь вопросом, вернутся ли их мужья обратно.

– Боже мой, и как вы можете так жить? – спросила Конфетка.

– Я считаю, что раз нет другого способа остановить умышленное убийство нашей расы сынами Муспелля, то у нас нет выбора, – ответила Сифен.

– Неудивительно, что вы так любите своих мужчин. Ведь каждый день для них может стать последним, – заключила Веточка.

– Это правда, – согласилась Сифен. – Но не только. Наши мужья – настоящие отважные мужчины, и они раз за разом снова и снова рискуют жизнями, пока живы. Нет ничего лучше любви настоящего мужчины.

Сравнение сильного поджарого тела Требора и отвратительного образа Сида Коэна мелькнуло в головах обеих девушек. Веточка подумала о его поцелуе, губах, мягко скользнувших по её губам, а Конфетка вспомнила его палец, скользнувший по её голой лодыжке. Они взглянули друг на друга.

– Мы втрескались, что-ли? – спросила Веточка.

– Боюсь что так, – призналась Конфетка.

Часы тянулись и тянулись, день превратился в вечер, а затем в ночь, и всё ещё не было никаких признаков возвращения воинов. Наконец девушки, обессиленные бессонной ночью и ожиданием, сдались и решили идти спать.

Ещё раз они помогли друг другу нанести мазь Анны на до сих пор болевшие рубцы от ударов и обнажёнными осторожно забрались под простыни.

– Здесь нет никого, кто может сравниться с Требором, чьей женой я захотела бы стать. А ты? – спросила Конфетка.

– Да. Никто с ним не сравнится. Поэтому мне и страшно, а вдруг его убьют?

– Не говори об этом. Мы ведь только что договорились любить его вдвоём, – почти простонала Конфетка. Потом, посчитав слово «любовь» неподходящим, она исправилась: – Я имела в виду, быть настоящими жёнами.

– Ты думаешь, что это любовь? – прошептала Веточка.

– Кто знает? Было бы хорошо, если бы он относился к нам, как эти парни относятся к своим жёнам. Даже когда они беременны и с большими животами, они могут сказать, что мужья любят их.

– Спорю, я знаю, что именно поэтому женщины не ревнуют к друг другу. И потому, что мужчины никогда не бросают своих жён и не берут вместо них новых.

– Теперь это имеет смысл, – подтвердила Конфетка и, немного подумав, добавила, – кроме случаев, когда они гибнут.

На этой грустной ноте обе замолчали и вскоре уснули.

В четыре часа утра Требор и его боевые товарищи вернулись в Мэтьюсвилл. Требор устал как никогда и решил не принимать ванну, пока не увидел, что парочка спит в его кровати. При свете мигающей керосиновой лампы он разглядел, что простыни почти сползли с их обнажённых тел с ужасными следами от порки.

В хижине было холодно, так что Требор поправил простыни, а сверху накрыл девушек стёганым одеялом. Потом он возвратился на кухню, развёл огонь в печи и поставил греть воду в ведре. Возможно, горячая ванна освежит его как сон, подумал Требор. Вскоре он смыл грязь и пот после тяжёлого марша и сел выпить кружку медовухи.

Девочки получили суровое наказание, размышлял Требор. Он надеялся, что они хорошо усвоят этот урок. Ведь повторный проступок вполне может стоить им жизни. В общине действовали строгие правила, а выживание требовало безжалостного соблюдения основных законов и кодекса чести.

Требор также должен был признаться самому себе, что в его размышлениях было нечто большее, чем довольно альтруистическое намерение передать потомкам гены девушек и свои собственные. Чем-то они меня тронули, наивного старого дурака, несмотря на их сомнительное прошлое, думал он. Я всегда должен помнить, что они – лгуньи и воровки, и к тому же – наркоманки.

Однако перед тем как погасить лампу и лечь на кровать одной из девочек, он долго смотрел на их лица, по-детски умиротворённые во сне. Пять минут спустя Требор уже спал как убитый.

Веточка пробудилась на рассвете, чтобы «отпустить паучка», должно быть из-за чая, выпитого среди ночи. «Ой!» – пробормотала она, из-за того, что из-за движения всё её тело снова пронизала боль. Но лишь полностью проснувшись, Веточка заметила стёганое одеяло. Неужели Конфетка вставала среди ночи и накрыла их? Она поглядела на подругу, всё ещё спящую рядом с ней, вспомнила ночной разговор и с удивлением не почувствовала никакой вины или затруднений. Наверное, дружба с сестрой-женой возможна, подумала она.

Веточка выскользнула из-под тёплого стёганого одеяла и сунула ноги в шлёпанцы, прежде чем рискнуть пройти по холодному деревянному полу. И только надевая свой халат, она, наконец, увидела Требора в соседней кровати. Веточка долго стояла у его кровати, пристально глядя на его лёгкие каштановые волосы и чёткий скандинавский профиль. «Девушка, а он хорошо скроен и крепко сшит», – сказала она самой себе, выходя на цыпочках из комнаты в уборную.

Позже, собираясь развести огонь в печи на кухне, Веточка почувствовала, что тлеющие угольки ещё горячие. Значит, Требор вернулся домой всего несколько часов назад, сделала она правильный вывод. Поставив чайник на печь, чтобы вскипятить воду, Веточка тихо возвратилась в спальню.

Потом она осторожно растолкала спящую Конфетку. Когда глаза блондинки открылись, первое, что она увидела, было лицо Веточки в нескольких сантиметрах от её лица, с пальцем на губах, подающим знак «тихо». Веточка показала на спящего Требора. Конфетка кивнула в знак понимания и тихо выскользнула из кровати.

Веточка отметила безупречно сложенное тело подруги-блондинки, которое не портили даже шрамы, всё ещё видимые на её коже. «Не ревнуй!», – напомнила она себе. События последних трёх дней промелькнули в её голове. Как стало возможно, что она и Конфетка смогли так быстро измениться?