Чтение онлайн

— Тогда… может быть, ты познакомишь нас с ней?

Наверное, он бы так сделал. При других обстоятельствах. На крайний случай, он мог бы показать матери снимок… но Петра говорила, что такие фотографии не показывают никому. Иногда ему продолжало казаться, что она где-то рядом, поэтому он усилием воли стряхнул с себя наваждение.

— Не могу. Ее нет. Она не существует в реальности.

Их взгляды встретились, и, как и немногим ранее в глазах отца, Димитрий тут же прочел истинные мысли матери. Он безумен и несет бред. И она это понимает. Ольга отдернула руку, с гримасой брезгливости вытерла ладонь об одежду и ушла.

А на следующий день, проходя мимо отцовского кабинета, он услышал, что старый козел снова орет на жену.

— Ты точно никчемная дура. Что было сложного в том, чтобы просто убедить его подписать проклятый брачный договор? Что, я тебя спрашиваю? Ну сказала бы ему, как мы все его любим, что, язык бы отвалился?

— Я не могу, Виттор. Я не могу притворяться, — оправдывалась мать. — Я… видеть его не могу. Как я могла его, по-твоему, заставить? Он — не мой сын. Он…

— Дура.

Перед глазами так полыхнуло, что Димитрий не помнил, как толкнул дверь. Злосчастная бумажонка лежала на отцовском столе, он подошел, взял ручку — новую, ведь ту, которая побывала в ребрах Криса, наверняка выбросили — и размашисто подписал, чуть расцарапав бумагу. В упор посмотрел на мать, та густо покраснела, избегая этого взгляда.

Имя невесты его не интересовало.

Торжество бракосочетания он так же проигнорировал. Впрочем, это уже ничего не меняло: бумаги были подписаны, а представлять жениха на формальной церемонии вполне мог его отец. Старый козел наверняка от души повеселился на празднике, особенно если учесть, что расходы полностью взяла на себя сторона невесты. Кому-то очень хотелось выйти замуж, и, похоже, неважно за кого.

Пожалуй, лишь любопытство и заставило Димитрия почтить своим присутствием хотя бы первую брачную ночь. Он и эту роль доверил бы Многострадальному Отцу, — и гори оно все синим пламенем, и пусть они все делают, что хотят, только оставят его в покое, — но в последний момент почему-то передумал. "Милая, добрая, хорошая", — описывала невесту Добросердечная Мать. Такие обычно сгорали на первом его поцелуе. Будет ли эта рыбка пылать ярче, чем святая Южиния в памятный день?

На свадьбу сторона невесты преподнесла молодым подарок — собственный особняк. Это было одним из условий договора, и Димитрий подозревал, что без происков Бескорыстного Отца тут не обошлось: старый козел не мог упустить идеальный шанс все-таки сплавить ненавистного отпрыска из своего дома. К новому жилищу Димитрий прибыл ближе к полуночи. Постоял немного на улице, разглядывая кованые вензеля на верхушке ворот, вымощенную плиткой площадку перед особняком, в центре которой красовался небольшой позолоченный фонтан в виде статуи святой Делии, льющей из кувшина воду для ягнят, вытянутые и закругленные вверху окна, почти все темные и слепые, кроме нескольких в правом крыле. Особняк был одноэтажным, но занимал достаточную площадь, и никто не мог бы назвать этот подарок скупым.

Дом ему понравился. Примерно такой же он хотел бы построить для девочки-скалы, даже встречался с архитектором, обсуждал чертежи, присматривал участки земли для покупки. Готовил сюрприз, намереваясь, если понадобится, силой перевезти ее потом из маленькой, тесной, совсем не подходящей для жилья квартирки, к которой она питала странную тягу и любовь. Но что-то пошло не так. Что-то не сложилось.

Димитрий вошел в ворота, радуясь, что здесь не держат привратника: ему бы не хотелось и сюда пробиваться с боем. Подошел к входной двери и постучал рукой, затянутой в кожаную перчатку. Звук получился глухим, и он размышлял, стоит ли снять перчатку и постучать громче, когда служанка все же открыла ему. Девушка оказалась совсем молоденькой, но хорошенькой, с густыми темными волосами и большими глазами с поволокой.

— Вы кто? — без обиняков поинтересовалась она, приоткрыв влажный розовый ротик.

— Твой новый хозяин, — ответил Димитрий и вошел, оттолкнув ее с пути.

В холле он остановился, чтобы снять пальто и попривыкнуть к обстановке. Вокруг царила тишина, и он порадовался, что принял мудрое решение и пришел поздно, когда гости, — если таковые, конечно, были — уже успели разойтись. Служанка приняла его верхнюю одежду и вытянулась перед ним по струнке, готовая услужить.

— Госпожа отпустила всех слуг на сегодня, — сообщила она, — но мне приказали навести везде порядок перед уходом. Вам подать ужин?

— Обойдусь, — бросил Димитрий, втягивая ноздрями запах лимонной мебельной полировки, средства для чистки ковров и жареной утки, которую, судя по всему, подавали этим вечером на стол. Значит, молодая хозяйка отпустила всех слуг, кроме самой юной и несмышленой… неужели так испугалась, что жених не придет и те станут свидетелями ее позора?

— Госпожа ждет вас в спальне, — добавила девушка, слегка покраснела и склонила голову.

Он посмотрел на двери, ведущие из холла в разных направлениях.

— Где спальня?

— Я вас провожу. С вашего разрешения.

Он не возражал, и она посеменила впереди, соблазнительно покачивая округлыми бедрами. В большой столовой стоял неразобранный стол, в центре его еще красовалась золоченая трехъярусная ваза со сладостями и фруктами, блестели на свету высокие бокалы с лужицами шампанского на дне. По количеству грязных тарелок Димитрий пришел к выводу, что торжество получилось скромным. Впрочем, даже если бы оно вышло помпезным, ему было плевать. Служанка провела его дальше по коридору и остановилась, указывая на дверь. Он придержал ее за локоть, плотно сомкнув пальцы на худенькой руке и заглядывая в глаза так, что она снова покраснела, на этот раз — гуще.

— Принеси нам шампанского. Похолодней.

— Д-да, благородный господин, — пролепетала она и убежала, едва он позволил.

Димитрий толкнул дверь. Вошел в спальню. И сразу все понял.

Комнату окутывал романтичный полумрак, горели ароматизированные свечи, напротив широкой кровати ярко пылал камин, прогоняя зимнюю стужу на случай, если новобрачные захотят предаться утехам вне теплой перины и пуховых одеял. Пол и простыни устилали розовые лепестки, в воздухе стоял их упоительный сладкий аромат.

На постели в окружении многочисленных подушек сидела его новая жена. Волосы ей тщательно уложили, щечки подрумянили, шелковая ночная сорочка соблазнительно открывала плечи и верхнюю часть груди. В момент, когда дверь без предупреждения распахнулась, ее губы еще были надуты, а лицо выражало отчаяние, но буквально через секунду все переменилось. Волчица выглядела напуганной и робкой, когда смотрела на мужа из-под ресниц — ей отлично шла роль беззащитной девственницы.

Проблема заключалась в том, что второй такой суки он в жизни не встречал.

Димитрий подошел к каминной полке, оперся на нее локтем… и неожиданно расхохотался. Его Любящая Мать не сумела бы подобрать ему более идеальной пары. Невинная гримаска сползла с лица волчицы, уступив место обиженной.

— Не смейся надо мной, — потребовала Северина. — Не смей надо мной смеяться.

Он с удовольствием бы пояснил, что смеется не над ней, а над собой, но слова не шли из горла. Любимец богов, значит. Милая, добрая, хорошая, значит. Никто в мире не заставит его теперь расторгнуть этот чудесный брак.