Непрочную земную оболочкуВсе явственнее разъедает жизнь.Опустошен твой взгляд: сполна уплоченОгромный счет, и дальше, тщись не тщись, —Напрасен, и тяжел, и кровью меченВсе тот же путь — по пропастям до звезд,Пускай обман все так же безупреченИ взгляд любви так безысходно прост.Но выраженья кроткая суровостьИ слишком неподвижный тихий взгляд —Пожалуй, это смерть. Еще ты слышишь голос,Но уж ответа нет. И нет пути назад.
Реквием(«Улицы были пусты…»)
Улицы были пустыВ передвечерний зной.Пахли затоптанной грустьюНа сквере цветы с травой.Пуган, сгибаясь и горбясь —Медь праздничная светла! —Оркестр в громогласной скорбиВынырнул из-за угла.Мерным верным шагом,Медленной медью гудя,С колышущимся флагомПровожали тело вождя.Громкий аккорд разбился.Грянул и смолкнул гимн.Уходи, каким явился —Ненужным, чужим, нагим.Черные кони рванулисьПод внезапным ударом бичаИ по устьям высохших улицПомчалися, грохоча.
Старость(«Преступая порог, оглянись…»)
Преступая порог, оглянисьНа последнюю искорку света —За чертой еще теплится жизнь,Что тобой рождена и согрета.Никогда, никогда до сих порЯ не знала такого покоя.Никогда, никогда до сих порНе видала, что небо — седое.Это вечность заныла, звеня,Это тайная весть узнается.Золотого печального дняЗанимается тихое солнце.Издалека донесся и смолкТонкий свист, покидаемый символ.Точно слез накипевших комок,Бледный свет накопился и хлынул.Вот и старость стучится в мой дом.Полно, ветер, трубить о победе.Подплывает и машет крыломДолгожданный седеющий лебедь.
Пора!(«Ты встаешь в беспокойстве — откуда же этот звук?..»)
Ты встаешь в беспокойстве — откуда же этот звук?..Не сознавая зачем, в беспокойстве встаешь.Снежный свет за окном, непонятная легкая дрожь.Черный ветер напомнит: — Пора, неразумный мой друг! —Ты внезапно решишься. Нет смысла дождаться утраИ опять увидать и предметы, и лица — не те.Ты замрешь на мгновенье, прислушиваясь к темноте,И опять тишина позовет троекратно: — Пора!
«По небу полуночи, там…»
По небу полуночи, там,Где ангел печальный летел,И душу к себе прижимал,И тихие песни ей пел, —Я вижу теперь: над землей,Закрыв неживые глаза,Летит шестикрылый покой,Стальные гудят небеса.Как намять и символ, как знак,Невольно заметный извне,Как грозного оттиск жезлаНа плоти, приявшей венец,Как крепнущий звук голосов,Едва уловимый пока, —Твое восковое лицо,Твоя снеговая рука.
«Как много черных дней стоит за нами…»
Как много черных дней стоит за нами,Как много белых, призрачных ночей.Мы сделались отважными бойцами,И выстрелы вспугнули голубей.Узнали ненависти праведную яростьИ отомщения священный гневЗа жестоко поруганную старость,За смолкший беззаботный детский смех.Летят часы — мы все дружней со смертью.Ни сожаленья нет, ни укоризн.Все ближе безразличное бессмертье,Обмененное на живую жизнь.Мы выучили твердо: не для слабыхОгни свободы были возжены.…Но где мы слышали знакомый этот запахСырой земли, дождя и тишины?…
В крематории («Полувзглянув, предчувствием томима…»)
Полувзглянув, предчувствием томима,Увидишь ты в пылающем окне:Хватаясь за неверный облак дыма,Мертвец вскочивший мечется в огне.Ужасное, знакомое виденье!Я узнаю до жутких мелочейСвое отчаянье и исступленьеИ дымный вероломный облик… Чей?..
«Все это напрасно. Ненужно и глупо жестоко…»
Все это напрасно. Ненужно и глупо жестоко.Подумаем лучше о чем-нибудь вовсе ином —О розах бенгальских, о нильских песчаных истоках,О мудрых народах Востока, поющих и пьющих вино.Но как же нам славить и петь, когда больше не сердитНеудачная жизнь, когда боль разучилась сердить?Пора помечтать нам о тихой, услужливой смерти,Пора уже нам перестать о себе говорить.Пора перестать уж над жизнью своей надрываться,Приладив с расчетом половче бессмысленный груз,И ждать, когда райским воротам помогут раздатьсяГлоток кислорода и ампул спасительный хруст.Пора позабыть о себе, вспоминая, как эхо,Все, что было и не было в жизни, доступной для всех,В этой жизни, невольной для всех, недоступной для тихого смеха,И уже нам ненужной, как брошенный наземь доспех.
«Над миром, над миром молчанье…»
Над миром, над миром молчанье.Засохшая грязь на стене.Ночной отупевший фонарь. МиганьеИ дрожь теней.В застывшей гримасе — рыданьеИ гнев: живут!А в мире страданьеИ смерть наяву.Ни спать, ни молиться, ни ждать.ОблегченьяНе будет.Ведь жертву Твою искупленьяОтвергли впредь навсегдаБезумные люди.Бескровные губы стянуло презренье,И вопли про тщетность спасеньяВ тенях и гримасах под кожей плывут.Оскал отвращеньяИ боли: живу!Над миром, над миром молчанье,И где-то, как листья засохшие, звуки.Рыданье, —И надо ль жалеть?И тени, как гады ночные, как муки,Ползут по земле.
Топор(«День за днем стучит топор…»)
День за днем стучит топор,Ровен, меток и нескор.Неотступный, верный друг,Надоевший мерный стук.Зимним днем иль ночью летнейЗамолчит удар последний.Кончен путь, и будь доволен:Дом последний приготовлен.
«Все не веришь в очевидность…»
Все не веришь в очевидность.Жизни рыцарь слишком рьяный?На кого твоя обида,Неразумный и упрямый?Все не видишь ты свершенья,Соблюденья обещаний,Не признал предназначенья,Не узнал конца скитаний?Разве ты не убедилсяС достоверностью ужасной:Мир таков, каким он снился, —Заменимый и прекрасный?