Я поздней осени люблю голубоокость,Ее рассеянность, ее жестокость,Ее боязнь сантиментальных драмИ откровенный холод по утрам.Ничем не соблазнив, поблек багрянец щедрый,Ни в чем не убедив, смирились, стихли ветры.Осталась только голая фактичность —Над схемой рощ заката лаконичность.В уже ненужной роскоши убранстваЛежат опустошенные пространства,Одухотворены и преображеныЗаслуженным покоем тишины.
«Солнце печет, а в тени свежо…»
Солнце печет, а в тени свежо.Ждать хорошо, и не ждать хорошо.Весело мчаться в шумной погоне —— Я догоню, или он догонит? —Солнце печет, а в тени свежо.Весело мчаться в шумной погоне,Но у окошка сидеть — спокойней.Ждать хорошо, и не ждать хорошо.
«Потеряно любимое кольцо…»
Потеряно любимое кольцо,Грустит рука, и пальцы заскучали.Сучится нитка, в лад твоей печали,Стучит, мелькает, ходит колесо.Не лес, а сад. Не звезды — светлячки.Разумно трудится доверчивая юность.Спокойный дом, добротная уютность,За печкой домовитые сверчки.Есть где-то мир, где нет еще грозы,Где взгляд любуясь медлит над фиалкой,Где Делия, стыдясь своей слезы,Старательно склоняется над прялкой.
«За радость вашу и нашу…»
За радость вашу и нашу,За то, чтоб смеялись дети,За лучшую жизнь на светеПодымем тяжелую чашу.Быть может, садов цветеньеНи вы и ни мы не увидим,Но живо встает их виденьеНазло незабытой обиде.Быть может, и птиц веселыхНи вам и ни нам не услышатьИ не видать, как в селахДостроят новые крыши.Но в память — погибшую нашу —Когда-нибудь, через столетье,Чужие счастливые детиПоднимут ответную чашу.
«Ты видел свет? Пески и льдины…»
— Ты видел свет? Пески и льдины,Стокгольм, Венецию, Афины?Ты знаешь дали и простор? —— Нет, я ведь здешний, до сих порНе покидал родной долины,Не покидал знакомых гор,И даже, правду говоря,Совсем и нет к тому охоты.А ты-то, знаешь наш трактир,Где мы танцуем по субботам? —— Нет, друг, и, правду говоря,Совсем и нет к тому охоты.Ну, мне пора. Цейлон, Памир,Париж. Нью-Йорк. Мельбурн. Весь мир.
Мало!
Посвящается маме.
Я задумала связатьПреинтересный свитер,Как никто не вязал,Как никто не видел.Чтобы спереди узор,Пестрый весь, в цветочках,Чтобы ворот до сих пор,В сборочку и строчку,С белой оторочкой.Вот такие рукава,Кармашки вот такие,Чтобы стороны — без шва,Плечи — накладные.На узор, чтоб был он нов,Шерсти возьму я трех цветов:— Оранжевой, пунцовой, черной,Желтой и кирпичной,Фиолетовой, зеленой,Синей и коричневой.Нет, вижу, надо запастисьШерстью самой разной —Вез голубой не обойтись,Нельзя и без красной.Чтобы дать переливыИ узор занятный,Чтобы вышло красивоИ носить приятно, —Я бы так сказала:— Трех цветов мне мало!
ПОДРАЖАНИЕ КИТАЙСКОМУ
I. «Веселой походкой…»
Веселой походкойИду я по улицам людным,С поклоном, улыбкойНа каждый вопрос отвечаю.В бамбуковой рощеОт ветра тревожно и шумно.Лишь дуб одинокий и сильныйМолчанья достоин.
II. «Ты построишь красивый дворец…»
Ты построишь красивый дворецИли мудрую книгу напишешь —За труды своих рук и умаПринимаешь охотно награду.Нет цены только щедрости духа,Только жалости счет незнаком,Только сердцу награды не надо.
III. «Покидаю тихий остров…»
Покидаю тихий остров,Где я год прожил в раздумье.Через озеро большоеВ лодке к берегу плыву.Оглянувшись напоследок,Опускаю руку в воду,Чтобы память о прохладеВ душный город увезти.
ОТВЕТ НА АНКЕТУ
Казенный конверт голубей, чем весна,В углу — печати звезда.Почему-то вдруг захотели узнать,Кто я, зачем и куда.Я тронут, что участь моя тревожитСовсем посторонних людей.Быть может, неправда, что не поможетВ беде никто и нигде.И я с незнакомцами издалекаГотов завязать контакт.Хватаю перо, и быстро рукаНаносит за знаком знак.
«Кто я? — Упорный, настойчивый дух…»
— Кто я? — Упорный, настойчивый дух,Весь этот мир созидающий сызнова.Мысль и вниманье, зренье и слух,Неукротимый, чужой, непризнанный.— Где я живу? — В фантастическом мире,Где люди — камни, а камни — живые.Мир с каждым днем все страшней и шире.Камни кричат, а люди — немые.— Чем я живу? — Усмешкой: тщись,Особь, себя утвердить нерушимо.— Чем я живу? — Улыбкой: жизнь —Невероятно, но — выносима.
«Материнский взгляд надежен…»
Материнский взгляд надежен,И не глядя он глядит.У отца глаза построже, —Смотрит, что там впереди.Сын знакомится со светомУ знакомого крыльца.А не знает, как же это? —Оглянется на отца.Ошибется, ушибется, —Ничего, утешит мать.А отец к сынку нагнетсяИ покажет, как играть,Как ступать и поступать.Подрастает, вырастаетСын, похожий на отца.Сынна плечах отцаВыше отца.
ЛЕТЧИК («Рычал мотор, гоним твоим упорством…»)
Рычал мотор, гоним твоим упорством,И самолет вгрызался в облака.Послушные, внизу скользили версты,И новые текли издалека.Рука легла на руль легко и властно.Железный шлем стальной сжимает лоб.Навстречу обезумевшим пространствамМотор кидает свой победный вопль.То падающий лист, то меч, разящий грудь,Однообразно, медленно и жуткоОн мертвою петлею чертит в небе путь,Как коршун кружится, а падает голубкой.…Спокойный холодок уверенного взгляда,Привыкшего впиваться в высоту,Я узнаю: им ничего не надо,Такие умирают на посту.О, жены бедные, о, матери в слезах,Оставьте их лететь судьбе навстречу.Игры таких не остановит страх,Таким нельзя мешать или перечить.С порога опустевшего, рукойПрикрыв глаза от режущего солнца,Глядите вслед летящим высоко,Рожденным добиваться и бороться.