Белый Бурхан
Шрифт:
Больше двух месяцев добирался Самдан сюда, чуть ли не на край света. Через сотни неприятностей прошел, на трех допросах побывал, в одиночной камере тюрьмы провел почти неделю и вот теперь вынужден дожидаться у ворот дацана какого-то старшего наставника! И здесь корчит свои рожи Хануман, царь обезьян!
Ох, уж этот Хануман… Сначала он изгнал Самдана из «Эрдэнэ-дзу», потом познакомил с контрабандистами, которые помогли ему пробраться в Иркутск, а потом…
Послышались шаги, снова лязгнул засов и ворота распахнулись.
— Я вас приветствую, лхрамба! Мое имя Падма Лувсан. Ширетуй пока не может говорить с вами-занят. Он поручил вас моим заботам и…
Остроконечная шапка, четки в сто восемь бусинок в руках, оранжевый с желтыми полосами халат, на румяном лице доброжелательная улыбка. Судя по выговору — человек из Гоби. Что же он делает здесь, где учат тибетской медицине?
— Хорошо, гэцул, — прервал его лхрамба, — я готов говорить с вами, хотя в русской полиции меня уже допросили.
Самдан перешагнул через цепь, миновал, крохотный дворик, пошел длинным и темным коридором с двумя рядами узких, окрашенных желтой краской дверей… Остальные цвета гелукпы не в чести в этом дацане?
Одну из дверей Падма открыл, пропустил гостя вперед, вошел сам. Узкое окно, забранное решеткой, под самым потолком. Два этажа нар со скатками постелей. Стол, привинченный к полу с помощью толстых железных скоб. Над ним — полки, заставленные темными склянками и чугунными ступками разных размеров, груда рукописей и книг, сваленных в углу, рядом с клеенчатой кушеткой, на которой покоился муляж в рост человека, утыканный разнокалиберными и разноцветными иглами… Скорее тюремная камера, в которой Самдан отсиживался у Синеокова, чем жилая или рабочая комната ученого ламы!
— Здесь живу я и еще один наставник, — пояснил Падма. — Сейчас он проводит занятия со своими учениками по сбору и определению трав… Садитесь прямо на нары, лхрамба, у нас нет другой мебели!
— Почему? Неужели ваша школа так бедна, что…
— Совсем нет! Таково пожелание ширетуя. Он — йог и считает, что человек должен менять вертикальное положение на какое-либо другое, когда он болен или отходит ко сну.
— Хм! Какую же из четырех йог [164] он исповедует?
164
Йога (санскр. «связь, соединение») — религиозно-идеалистические учения, возникшие в Древней Индии; система мистических методов физического и духовного воспитания личности. Последнее имеет определяющее значение как средство достижения высшей степени самосовершенствования, познания мира, «просветления». Наиболее известны четыре направления Йоги, которые дополняют друг друга: джнана-йога (метод познания), карма-йога (путь действия), бхакти-йога (путь любви к богу) и раджа-йога, более известная как хатха-йога (путь господства над собственным телом). Последняя, по воззрениям «йогинов», самостоятельного значения не имеет, а лишь помогает сосредоточию и внутреннему самоуглублению.
— Карма-йогу, лхрамба.
— В его положении лучше бы выбрать раджа-йогу! — усмехнулся Самдан одними губами. — Иглоукалыванием кто из вас занимается?
Один из хозяев комнаты-каземата несколько смутился:
— Это-новинка, привезенная ширетуем год назад. Не думаю, что она достойна вашего высокого внимания, лхрамба…
— Отчего же? — возразил Самдан. — Этот метод лечения мне хорошо знаком, как и прижигание. Он дает неплохие результаты, если его применять правильно…
— Я в этом ничего не понимаю, лхрамба, — признался Падма. — В своем дацане я учился врачеванию травами, минералами и водой.
— Сколько же вы учились?
— Пять лет.
— Не так много… А чему учился ширетуй Амгалан?
— Вы знаете его имя? — изумился старший наставник.
— Я знаю не только его имя, гэцул…
Наступила неловкая пауза. Самдан ждал вопросов, но Лувсан, судя по его растерянности, ждал какой-то исповеди гостя. Хорошо зная, что высокое звание ученого ламы дается только с высокой монашеской ступенью святости, гэцул явно робел перед Самданом и, наверное, проклинал в глубине души своего ширетуя, давшего ему столь щекотливое поручение. Человек, для которого даже ступень гэлуна-полного ламы-была почти недостижимой в этой школе, не знал о чем говорить с лхрамбой, который может оказаться даже архатом, [165] а то и хубилганом!
165
Архат — (санскр. «достойный») — в буддизме человек, достигший высшего совершенства путем аскезы, самоограничения и подвижничества. Архата наделялся различными сверхъестественными способностями. Ему приписывали, в частности, господство над волей богов.
— Я слышал о вашей учености, лхрамба… — робко начал Падма вторую часть необходимой беседы. — Вы, кажется, учились в дацане «Сера», работали в крупных храмах Монголии?
— Может быть, гэцул…
— Вы прибыли к нам по поручению Тибета?
— Нет, гэцул. Я прибыл по собственной воле… Я любопытен и хочу знать, зачем русским понадобилась тибетская медицина, хотя у них есть свои традиции и принципы врачевания… Если вы знаете ответ на этот мой вопрос, гэцул, я сегодня же вернусь в свой дацан «Эрдэнэ-дзу»!
— Не нравится мне этот гость! — Амгалан покачал круглой и голой головой. — Он явился к нам неспроста! Что-то в Тибете произошло, кто-то на нас донес… Он не показал тебе алун кого-либо из пяти высоких лам?
— У него нет алуна.
— Для нас нет! Но отослать обратно мы его не сможем, это кончится плохо… Он пойдет к русским, и нас просто вышвырнут отсюда!.. Я уже служил в одном зачуханном дацане и не хотел бы в него вернуться… Он вежлив хотя бы?
— Он очень вежлив, ширетуй. И очень хитер. Ни на один из вопросов не ответил, хотя о школе разузнал уже все.
Амгалан нахмурился:
— Это плохо, Падма… Когда высокий лама вежлив и улыбается, это всегда плохо!.. Что же он узнал о нашей школе? Вы что-то разболтали ему?
— Нет, ширетуй. Он знает о школе не от меня…
— Делать нечего. Зови его, Падма!
Амгалан хмуро прошелся от двери до окна, остановился у постели, раскатал матрац, закрывая доску, утыканную гвоздями. Подобное ложе йоги производит впечатление на русских, лхрамбу этим не удивишь…
Зачем все-таки пожаловал этот знаменитый монгольский мудрец, и откуда он знает так много о школе? Слова о любопытстве — чушь! Он приехал в столицу России, исполняя чью-то волю! Кто из пяти великих лам Тибета прислал его? Узнать это — узнать все!..
Далай-лама и таши-лама отпадают сразу же. Они всегда действуют открыто. Им не надо хитрить с Россией, тем более, что наметилось некоторое сближение… Рядом с далай-ламой стоит бурят Агван Доржиев. Тот самый, что добился отправки послов Тибета к русскому царю… Он может послать своего человека… Есть свои люди и у таши-ламы… Может, он от него?
Осторожно открылась дверь. Человек в безупречной европейской одежде перешагнул порог, остановился, щурясь от яркого света, бьющего в огромные зеркальные окна покоев ширетуя. Улыбнулся, склонил голову в приветствии:
— Я постараюсь не отнимать у вас времени, ширетуй. Предупреждаю заранее, что я никем не послан и советую не ломать голову над причинами моего появления. Их нет, и мой визит в столицу России случаен… Более того, ширетуй, я готов остаться на службе в вашей школе в любой должности, какую вы сочтете возможным мне предложить! Даже наставником ховраков.
Тирада гостя смутила Амгалана. Возьми его! Теперь можно не сомневаться, что он прислан таши-ламой! Но как быть с его просьбой? Согласен работать в любой должности… Может, сторожем у ворот? Нет, он точно знает, что должность сторожа ему не посмеют предложить!..