Чтение онлайн

Занималась заря за спинами всадников, отсвечивая на вершинах гор червонным золотом. Техтиек обернулся к спутникам, дал знак поторопиться: версты через три будет заброшенная старательская избушка, где можно пересидеть долгий августовский день, выспаться, поесть и все приготовить к очередному ночному переходу.

Над избушкой вился дымок. Приложив ладонь козырьком к глазам, Техтиек долго разглядывал стоянку старателей-золотодобытчиков, но ни коней, ни других примет, что в избушке расположился отряд полиции или горной стражи, не обнаружил. И все-таки идти вниз было опасно. Ыныбас осторожно дотронулся до плеча Техтиека и показал пальцем влево от домика. Там кривлялся в танце босой оборванный человек, размахивая содранной с головы шапкой. Техтиек усмехнулся: такие пляски он уже видел не раз.

— Золото нашел. Фарт, — сказал он по-русски.

— Что же нам делать теперь? — Ыныбас не скрывал тревоги. — Сам-то он уже отсюда не уйдет!

— А я его и не отпущу! — криво усмехнулся Техтиек и ловко сбросил винтовочный ремень с плеча.

Ыныбас даже не успел сообразить, что собирается делать Техтиек, как грохнул винтовочный выстрел, утонув в горах, как в тюке с шерстью. Пляшущий человек замер на мгновение и тотчас рухнул на каменистый берег реки, раскинув руки.

— Зачем ты его убил, хан Ойрот? — спросил Ыныбас недоуменно.

Техтиек спокойно передернул затвор, выбрасывая дымящуюся гильзу и досылая второй патрон:

— Счастливчика всегда убивают, ярлыкчи. Или убивает он.

Ыныбас молча опустил голову. Он сам был среди золотоискателей и знал их нравы. Пожалуй, Техтиек прав. Этот счастливчик им всем бы горло перегрыз, чтобы отстоять свой фарт!

Осмотрев домик и загасив никому не нужную печь-каменку, растопленную старателем для того только, чтобы вскипятить воду и простирнуть свои пожитки, Техтиек и Ыныбас подъехали к трупу. Счастливчик выплясывал зря: на золотую жилу он не наткнулся, а в руке сжимал небольшой самородок, принесенный Ануем с далеких отсюда гор — самородок был хорошо обкатан и давным-давно потерял свою первоначальную форму. Но золото всегда ослепляет человека, и этот бедолага не покинул бы счастливого места до тех пор, пока не перерыл весь песок на берегу и не уморил себя голодом.

— Похоронить надо, — обронил Техтиек. — Я не люблю оставлять следы… Он сделал знак своим кезерам и искренне вздохнул: — Жаль дурака!

Ыныбас кивнул, не отрывая взгляда от лица покойного. Ему казалось, что где-то он уже видел этот шрам на левой щеке и эти серые глаза, но так и не мог вспомнить.

Чейне ойкнула, увидев Ыныбаса, и всем телом прижалась к нему, не обращая внимания на Техтиека и его воинов.

— Ты приехал! — ворковала она. — Я знала, что ты приедешь ко мне! Я видела сон! Я просила Ульгеня, [137] чтобы он прислал тебя, и добрый бог меня не обманул! Ты за мной приехал, да? Ты теперь отвезешь меня в свой большой и новый аил, да?

Ыныбас осторожно высвободился из ее объятий и повернулся к Техтиеку, сказал смущенно:

— Это и есть Чейне, которая нужна бурханам. Тот кивнул и, спешившись, сам подвел коня к аилу, но привязывать его не стал, давая понять хозяйке, что гостить он здесь не собирается и со всеми сборами придется поторопиться.

— Собери самые необходимые вещи в арчмак, [138] — сказал Ыныбас озабоченно, — мы должны уехать до рассвета.

— Ты не хочешь поговорить с моим отцом? — удивилась Чейне и сделала шаг назад.

— Мне не о чем говорить с твоим отцом!

— Как? Разве ты не берешь меня в жены?

— Когда я буду брать тебя замуж, я буду говорить с твоим мужем! Собирайся, меня ждут люди.

Неожиданно Чейне заупрямилась:

— Муж меня вернул моему отцу, и я теперь живу в его аиле!

К ним подошел Техтиек, кашлянул в кулак:

— Вот что, ярлыкчи. Уговаривать эту козу тебе придется долго, а мы не можем ждать. Возьми Идам, а мы едем к Анчи! Когда вернемся, вы оба должны быть готовы в дорогу! С ней или без нее — все равно… Ты меня понял? Красивую молодую женщину, нужную бурханам, мы найдем в любом аиле… — Он вложил в ладонь Ыныбаса колючий брусок и сел в седло. — Помни: с ней или без нее!

— Куда же вы, гости? — всполошилась Чейне. — У нас с отцом есть арака и мясо!

— В другой раз! — буркнул Техтиек и взмахнул плетью.

Ыныбас влепил Чейне пощечину и взял повод:

— С тобой не в куклы играют! Чейне упала лицом в ладони:

— Прости меня, я совсем потеряла голову от счастья…

— Я подожду, когда ты ее найдешь! — зло бросил Ыныбас.

Он не терпел упрямства и капризов. Особенно — женских. Уступи Чейне сейчас — завтра она заставит его сесть в седло ынырчак! [139]

— Догони их! Верни!

— Я ухожу с ними.

Ыныбас занес уже ногу в стремя, когда Чейне подскочила к нему, повисла, из ее глаз полились слезы. Еще мгновение — и она завоет в голос. Ыныбас резко повернулся, схватил ее за узкие плечи, сильно встряхнул.

— Мне не нужна похотливая и глупая жена! Иди к отцу, и пусть он ищет тебе такого мужа, который нужен одной тебе!

— Ты мне нужен! Ты!

Услышав крики и разговоры, из аила, не выдержав, вышел Кедуб. Вынул трубку изо рта, кашлянул:

— К нам гости, Чейне? Почему ты не ведешь их к очагу? Ыныбасу ничего не оставалось, как бросить повод Чейне и пойти на голос старика.

— Здравствуй, Кедуб. Это я, Ыныбас.

— Здравствуй, — насмешливо отозвался тот. — Разве столько шуму наделали только вы двое? А мне показалось, что к нам приехало много горластых гостей!

— Они только проводили меня до твоего аила, Кедуб.

— Тогда входи.

В аиле стало наряднее — появились новые ковры, блестела лунными шарами на спинке высокая железная кровать, попыхивали бронзовыми и серебряными заклепками сундуки, составленные горкой, венчал которую пузатый медный самовар. Старик выжидательно взглянул на гостя: что скажет этот орус? Не хуже, чем в русской избе, теперь у них с Чейне в аиле! Но, видимо, особой гордостью старика Кедуба было зеркало, подвешенное над кроватью, в которое он поминутно смотрелся, чмокая губами от восторга.

Ыныбас сел выше огня, взял протянутую ему пиалу с чегенем, выжидающе поглядывая на вход. Когда же его откроет рука Чейне, чтобы он смог посмотреть в ее глупое и заплаканное лицо при свете хорошего огня в очаге?

— Какие новости в горах? — спросил Кедуб, явно огорченный, что гость не вскинул восхищенно при виде его богатств руки и не покачал изумленно головой.

— Много новостей! Хан Ойрот вернулся, сейчас народ собирает под свою руку. Белый Бурхан несет людям слово правды и меч возмездия его врагам…

Кедуб охнул, едва не выронив трубку:

— Зачем пугаешь старика? Зачем так зло говоришь?

— Боишься, что хан Ойрот спросит с тебя за измену горам?

— Я не ты! Я не изменял своим горам, не обрезал свою косичку!

Ыныбас сдержанно рассмеялся:

— Ты считаешь, что, сохранив косичку на затылке, ты остался верным и преданным сыном Алтая? Почему тогда дочь продал за деньги старику?

Кедуб смутился, забегал глазами, не зная, чем и как возразить гостю. В эту трудную для старика минуту вошла Чейне, смущенно улыбаясь и виновато поглядывая на Ыныбаса. Она была в новом сиреневом чегедеке, перехваченном гарусным поясом, в пушистой беличьей шапочке с шелковой кисточкой, в ладных китайских сапожках, расшитых бисером.